— Империя… — с презрением процедил примарх. — Когда империя была чем-то иным, нежели руинами, которые находят те, кто возвышается после? Империи долго не стоят, Кхарн. Никогда. И эта тоже долго не простоит.

— Простоит, — возразил Кхарн, — если вы поможете нам построить ее. С вашей мощью во главе легиона мы заложим прочную основу для нашего государства и объединим человечество.

— Человечество, которое ты хочешь объединить, Кхарн, — тихо проговорил Ангрон и начал прохаживаться вокруг, оглядывая свод пещеры, — держало нас взаперти в похожих пещерах. Верховые. Мы тысячами жили практически на головах друг у друга в темноте и холоде. Вот как мы поступаем с нашим собственным родом — убиваем и порабощаем от страха и слабоволия. Люди недостаточно сильны. Как и вы. Вы недостаточно сильны.

— Тогда возвращайтесь со мной, — взмолился капитан. — Возвращайтесь и покажите нам путь. Научите своих сыновей быть такими же сильными, как их отец. Мы готовы на все, чего бы вы ни попросили, и я клянусь вам, что так будет всегда.

Ангрон остановился. Долгое время оба молчали. В пещере раздавались лишь негромкая капель и затрудненное дыхание примарха. Медленно Ангрон обернулся и поглядел на Кхарна. Никакая тьма не могла сгладить остроту взгляда его желтоватых пронзительных глаз.

— На все?

Когда воспоминание отхлынуло, настоящее обрушилось на все органы чувств Кхарна девятым валом. В ушах зазвенел переливчатый треск рабочих сервиторов и приборов, на который накладывались отрывистые переговоры и шаги медицинских рабов. Обнаженную кожу колол холод. В ноздри бил острый аромат антисептика и озона, резким привкусом оседавший на языке. Ослепительный свет больно резанул по глазам, когда высокомощные сферические люмены повернулись к капитану в последний момент перед операцией.

— Во время процедуры тебе придется стоять.

Апотекарий указал на хирургическую стойку, утопленную в нише в палубе апотекариона. Кхарн спустился в углубление. Его лицо сохраняло привычное спокойное выражение, пока сервиторы закрепляли расставленные в стороны руки и ноги фиксирующими рамами и цепями. Вокруг шеи и нижней части лица сомкнулся массивный железный ворот, исключив для капитана всякую возможность пошевелить головой.

— Начинаем.

Подготовка к имплантации прошла точно так же, как и для всех предыдущих прототипов. Кхарна выбрили наголо, а голову обработали обеззараживающими гелями, которые очистили верхний слой кожи до стерильного состояния. Медицинские сервиторы ощупали капитана алыми лучами своих искусственных глаз, вымеряя точки, куда будут вживлены Гвозди, и с хирургической точностью отметили эти места крошечными лазерными ожогами. Механические рабы выкарабкались из ниши и уковыляли в сторону, и на их место спустились братья Кхарна, чтобы выполнить свою часть процедуры.

Зажужжали медицинские пилы и сверла: апотекарий и технодесантники принялись вырезать отверстия в коже, плоти и кости Пожирателя Миров. Аккуратные костяные диски, пропитанные кровью, отправлялись в стальные подносы, расставленные вокруг хирургической стойки.

Основная часть новейшего прототипа имплантатов выглядела как пара рифленых металлических стержней, чуть короче ладони легионера. С открытых концов каждый стержень венчал пучок гибких проводов, не толще человеческого волоса. Если не считать проводов, вид Гвоздей Мясника в точности соответствовал их метафорическому названию. Значит, и то, что их будут вгонять молотом, вполне уместно.

Первый удар разнесся звоном металла о металл. Стержень вошел в плоть капитана с тихим шипением. Последующие удары были не такими резкими, как первый. Молоток легонько постукивал через равные промежутки времени, пока целиком не загнал имплантат в мозг Кхарна.

В отверстия, высверленные в несколько рядов вдоль его затылка, вживили соединительные разъемы, куда затем вставили сегментированные серебристые кабели, которые сплелись с проводами, выходящими из Гвоздей. Теперь все устройство походило на гриву металлических косиц, ниспадающую на плечи, почти такую же, как у Ангрона.

Поначалу Кхарн решил, будто шум в ушах производят его парные сердца, что вспомогательный орган среагировал на то, что ему вскрыли череп и перекроили мозг. Но дело было не в них. Ритмичные звуки обгоняли гулкое биение сердец, но все же каким-то неведомым образом происходили из кровеносной системы. Назойливый пульсирующий треск, который с каждым проходящим мгновением становился все пронзительнее.

«Щелк. Щелк. Щелк».

Голова начала клониться набок, лицевые мышцы корчились от непроизвольных судорог. Кхарн стиснул в кулаки закованные в кандалы руки и с лязгом звеньев туго натянул цепи.