— Убей их! — раздается голос старой карги и я вдруг узнаю картину.

Это же пожар в ее западном особняке, том, что стоит на берегу океана! Именно это происшествие она и поставила в вину Ирвину, однако сейчас эти двое выглядят как сообщники.

Наконец замечаю троих мужчин и ребенка. Двое из них точно ирриди и они сильно ранены. Третий, да, кажется я узнаю его! Однажды видел на каком-то мероприятии в столице. Муж одной из ларди, только не могу вспомнить ни имени, ни титула.

Настораживаюсь.

Я видел это лицо очень давно, но оно вызывает у меня неприятные ассоциации. Кажется, этого человека искали или с ним была связана неприятная история.

— При всем моем уважении, — Ирвин принимает клинок обеими руками, склоняя голову перед хозяйкой, как и надлежит мужчине его статуса. — Но вы не имеете права ни убить будущую ларди, ни ее защитников.

Хмыкаю. Так Ирвину Торну свойственно сочувствие? Или он просто цитирует своей хозяйке законы, когда та начинает их забывать.

— Цыц! — орет Айрин. — Ты не имеешь права давать мне советы насчет того, как поступать с отродьем моей сестры! Особенно когда она…

И тут я понимаю, о ком идет речь. У ларди Э’Вилн была старшая сестра, Эмма, ей-то и принадлежал источник до того как Айрин выкупила Ирвина — это было ее первое и невероятно дорогое приобретение после вступления в наследство. Исчезновение Эммы окутано тайной, но младшая Э’Вилн как-то убедила совет в том, что не произошло ничего криминального. Иными словами, похоже, что Эмма сама виновата в своей гибели.

Поговаривали, до исчезновения старшая Э’Вилн была беременна, но неизвестно от того. Эмма перебрала с десяток мужей, но никто за годы так и не смог подарить ей наследницу.

Так это ее дочь?

— А попробуешь защищать ребенка… — Айрин приближается к Ирвину. — Я расправилась с ней, расправлюсь и с тобой.

— При всем уважении, — рыжий распрямляет голову, его глаза вспыхивают огнем.

Тогда Айрин достает ритуальный кинжал, которые все ларди носят на теле.

— Не притворяйся, что не понимаешь, что происходит! Они надеялись провести девчонку к источнику, Ирвин. Не заставляй меня думать, будто ты не на моей стороне!

Рыжий расправляет плечи.

— Она еще слишком мала. Это невозможно.

— Мне плевать, возможно это или нет, — скалится Айрин. — Когда я говорю тебе действовать — действуй! Думать моя забота. Твоя — служить!

Ирвин медлит.

— Тогда я прикажу разобраться с ней другим, — заявляет Айрин.

И в тот же миг ритуальный клинок ирриди касается ее горла.

— При всем уважении, но вы не сдвинетесь с места, пока эти люди не уйдут.

— Ты… Ты понимаешь, что делаешь?! Я ведь достану из тебя кишки и заставлю намотать на собственные кулаки…

— Перед вами законная наследница Э’Вилн.

— И это говорит мне тот, кто по моей указке шпионил, лжесвидетельствовал, подделывал документы?!

— Я не нанимался убийцей. В особенности, убийцей детей.

— Даю тебе последний шанс подумать, — скалится Айрин. — Твоя жизнь или жизнь девчонки… И если хочешь остаться при своих, Ирвин, то стой на месте!

Айрин делает знак трем другим ирриди, что пришли с ней. Тогда Ирвин отнимает клинок от ее горла, следом плавно и легко встает на пути у своих коллег.

— Ты знаешь, чья она дочь, да?! — в бешенстве орет Айрин. — Тварь!!! Схватите его и как следует отделайте!

Видение рассеивается.

Я отступаю от Ирвина, потому что накал злости, которую я ощутил, желание бороться до конца и умереть за собственные идеалы оглушает.

Я не думал, что у рыжего есть душа. Теперь у меня нет в этом сомнения.

— Я не смог ее спасти, — произносит Ирвин.

— А? — растираю лоб пальцами и, проморгавшись, смотрю на ирриди. — Кого?

Сейчас его слова кажутся странными.

— Лару, — коротко бросает Ирвин.

Я понимаю, что потерял концентрацию и рыжего отпустил мой транс. Сейчас он мог бы мне навалять, но просто стоит напротив и кажется даже готов протянуть руку.

Вот чего не надо, того не надо!

Его эмоции, которые я ощущал мгновение назад, оглушают. Оказывается, Ирвин может сопереживать и даже страдать. Учитывая все те неоднозначные дела, которые тот проворачивал для хозяйки, я думал, что Торн — глыба льда.

— Что еще за Лара? — наконец я нахожу в себе силы выпрямиться.