Тут я оцениваю, что Эрхарт на голову, наверное, выше меня и вообще он довольно мощный, хоть этого издалека и не видно. Дэйн стройный и жилистый. Но, надо признать, было бы страшно иметь такого врага.

“Что я вообще делаю?” — вертится паническая мысль на периферии сознания.

Ведь он же правая рука первой ларди!

— Я рад, что тебя не смущают предрассудки, — следом произносит Дэйн и мне почему-то приходит в голову, что он похож на эльфа.

Ч-черт! Почему, когда я вижу красивого и привлекательного мужчину, я думаю вовсе не о том как произвести впечатление, сделать что-то разумное или хотя бы придумать план.

— В чем они должны состоять? Предрассудки?

— В том, что я ирриди, — его глаза блестят сталью.

— А-а-а… — смотрю туда, где уже простыл след Ирвина.

Ну да, точно, никто ведь не знает, что мне это не впервой.

— Мне просто нравятся сильные мужчины, умные и загадочные.

Ударить себя по лбу рукой сейчас наверное было бы очень кстати.

Но я продолжаю смотреть на Эрхарта как школьница на мужественного и сексуального преподавателя.

Надо признать, я рядом с ним плыву.

И вообще из-за наличия двух готовых сражаться за меня мужчин я порядком расслабилась.

— Можно я тебя поцелую? — произносит блондин и я чувствую, что ноги подкашиваются.

Да-да, я готова упасть ему в объятия и одновременно взорваться от той бури эмоций, которую вызывает у меня эта ситуация.

Ты же вроде затворник, нет?

Ну то есть иметь отношения в твоем случае нельзя? Только удовлетворять прихоти.

И вообще такое не в правилах этого мира… Дэйн оказывается быстрее моей реакции. Он прикладывает ладонь к моей щеке и я теряю последнее подобие концентрации.

Но буквально за мгновение до того как мог бы произойти поцелуй из соседней комнаты раздается грохот и веселый возглас Ирвина.

— Вот это я называю искусство!

Отступаю от Дэйна, вспомнив еще про одного жильца нашего дома.

В конце-концов, я обещала перебежчику из дома Э’Линн что-то вроде крова и защиты. А теперь стою тут и практически целуюсь с его обидчиком.

Огибаю Эрхарта, зачем-то утерев губы, хотя ничего ведь не произошло, а то место, где меня касалась его рука почему-то зудит.

“Нужно преподать ему урок”, - вещает разумная часть моего сознания. Никаких поцелуев без добрососедских намерений.

И вообще, Эрхарт самоуверенный и наглый. Опасная смесь.

Откидываю назад волосы и периферическим взглядом отмечаю как Дэйн поворачивает голову в мою сторону.

Значит, наше притяжение взаимное. Это немного льстит, но, вместе с тем, и тонизирует. Он же все-таки правая рука моего врага! Самое стремное, блин, что можно придумать, это заняться с ним любовью!

Выхожу на веранду, ту самую, с видом на море, где мы все рано утром беседовали с Эрхартом и вижу картину, которая заставляет меня потерять на какое-то время дар речи.

Вейн лежит лицом в пирожных.

— Я не позволю себя унижать, — шипят у меня над ухом.

Дэйн.

Кто бы это еще мог быть?

Обалдеть! И ходит он бесшумно.

— Могу отметить, что нири пришел в себя, — отмечает Ирвин, вытаскивая несчастного отравителя дома Э’Линн из его своеобразной подушки. — Но меня он совсем не помнит.

Оборачиваюсь к Эрхарту.

— Правда? — вырывается у меня.

Тот трет свой лоб указательным и средним пальцами.

— Да, — наконец признается главный ирриди. — Я помню только ритуал, точнее то, что после него было. До этого все в тумане. Но я-то конечно понимаю, что не родился взрослым мужчиной.

Он опирается спиной о косяк и складывает руки на груди.

— Еще я могу понять, что ритуал был нужен чтобы меня контролировать, — блестящим магией локон падает ему на лоб и Дэйн его сдувает.

Это движение почему-то кажется мне очень сексуальным.

— И я бы сказал…

В это время Ирвин закидывает Вейна себе на плечо.

— К утру, думаю, отойдет, — отвечает он на мой встревоженный взгляд. — И Дэйн бы сказал, что это в духе местных аристократов ничего не забывать.

Эрхарт прикрывает глаза.

— Поэтому я считаю, что ни тебе ни нам нечего опасаться.

Сердце замирает в груди.

То есть, Ирвин сейчас говорит о том, что мы все в том числе — орудие мести для главного ирриди? Это звучит уже не так романтично.

— Я бы хотел закрепить клятву, — глаза Эрхарта блестят.

— Только я обязан предупредить, — Ирвин останавливается к дверях и свободной рукой приподнимает волосы, так, что на его шее можно разглядеть брачную метку. — Нам всем придется действовать разумно.