Я застал Тамару вместе с тремя другими сотрудниками Гарсона в коммуникационном узле. Они просматривали записи с изображением чиновников корпорации и слегка изменяли картинку. Тамара подключилась к компьютеру у стола, заставленного оборудованием. Она взаимодействовала с голографическими камерами, которыми управлял человек, сидевший за пультом. Другая женщина у звукоаппаратуры переводила фразы на японский и вводила в компьютер, который произносил их голосом чиновников «Мотоки». Индеец торопливо просматривал записи, отбирая те, которые предстояло изменить.

Я стал за коляской Тамары и коснулся ее плеча, потом обошел ее, чтобы она смогла меня увидеть.

– Здравствуй, сеньор Осик, – послышалось из переговорного устройства, прикрепленного к ее кимоно. Говорила она торопливо и озабоченно. Обвисла в своем кресле, не способная к физическим действиям. Даже глаза не мигали.

– Что вы тут делаете? – спросил я.

– Готовим пропагандистские ленты.

Я посмотрел на голограмму, которую они преобразовывали. Президент Мотоки сидел за столом вместе с несколькими людьми. На крошечном кристаллическом экране на столе рядом с рукой Тамары появилась надпись:

АНЖЕЛО, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? УХОДИ! ЗА МНОЙ ВСЕ ВРЕМЯ СЛЕДЯТ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МНЕ ПОМОЧЬ!

Я кивнул, давая ей знать, что прочел сообщение. Хотел пообещать ей помощь, предупредить о планах Гарсона – кибермеханическая тюрьма немногим лучше мозговой сумки. Хотел извиниться за то положение, в котором она оказалась. Вместо этого я тяжело сел. Смотрел, как на голограмме чиновники минуты две переговаривались, потом поднялись, поклонились и все, кроме Мотоки, вышли из комнаты.

После этого девушка у звукооборудования крикнула: «Тишина!» и пустила новую звуковую дорожку. Президент Мотоки рассказал несколько анекдотов – судя по тону голоса, это были скабрезные анекдоты. Собравшиеся ответили взрывом хохота.

– Перемотаем и пустим заново! – сказала девушка. Сцену пропустили снова. Но Тамара и ее спутники кое-что изменили. В середине беседы президент Мотоки широко улыбнулся и рассказал неприличный анекдот. На строгих лицах чиновников появились хитрые усмешки, президент отпустил еще несколько шуточек, и все рассмеялись. Потом чиновники встали и в прекрасном настроении вышли, оставив Мотоки одного. Тот отвернулся от стола и посмотрел в камеру. Последний кадр записи – лицо поднимающегося Мотоки, искаженное дьявольской усмешкой.

Тамара несколько раз снова пропускала запись, сглаживая отдельные места, так что в конце концов невозможно стало догадаться, что вся сцена записи фальсифицирована. Я слышал, конечно, что изображение можно изменить с помощью компьютера. Но так, чтобы оно переделывалось при помощи человека, способного создавать мир сновидений, менялось просто силой воображения, такого я еще не видел. При этом процесс заметно ускорялся.

Когда Тамара закончила, я кивнул в сторону голограммы. Мысли мои мешались. Я закрыл глаза и откинулся в кресле.

– Зачем это все? Она ответила:

– Мы хотим дать правдоподобное объяснение, почему Гарсон застрелил Мотоки.

Вторая женщина добавила, не отрывая взгляда от приборов:

– Мы перехватили разговоры японцев, скрывающихся вокруг города. Они вне себя от гнева. И если отбросить все второстепенное, то суть их разговоров сводится к следующему: «Мотоки кормил нас. Мотоки одевал нас. А теперь генерал тэнгу застрелил его, словно он простой „эта“!»

– И какова же наша версия? – спросил я. Кто-то фыркнул.

– Мотоки грязно шутил по адресу Гарсона, осуждал его характер, а Гарсон услышал и в припадке гнева отомстил за свою честь.

– А почему бы просто не сказать им правду?

Пусть знают, что их драгоценные корпоративные божества для нас хуже гуано. Пусть знают, что мы убили его, желая предотвратить сопротивление после захвата города.

Работавший за компьютером человек сказал:

– Если хочешь узнать тайну жизни, не спрашивай военную разведку.

Переговорное устройство Тамары произнесло:

– Мы должны предложить им версию, которую они смогут воспринять. Мы не можем объявить, что не верим, будто Мотоки супермен. Всю жизнь они верили в превосходство одного класса над другим. И если кто-то рождается не очень умным, это всего лишь возврат к «эта», к низшему классу. Если кто-то выделяется способностями, значит, в нем есть генетический материал высшего чиновника корпорации. И все предсказания исполняются. Поэтому мы говорим им то, что они хотят услышать. Мы говорим, что уважаем их, восхищаемся ими, даже любим их, но мы великие и гордые люди, равные им в их собственной культуре, и решили убить Мотоки только потому, что он оскорбил Гарсона.