Когда зеваки разошлись, и Соболев, протестуя, позволил увести себя подоспевшим друзьям, я, тоном испуганной, но все-таки учительницы, принялась отчитывать своего самого несносного студента:

— Да что на тебя нашло? Крыша поехала? А если бы ты его убил? Или он тебя?

— Смотрю, мы теперь на «ты». Давно пора, — усмехнулся Бойко, швырнув на наш с Олесей стол горсть смятых окровавленных салфеток. Затем протянул руку и бесцеремонно взял с соседнего стола уцелевшую бутылку с чем-то зеленым. — Давно мечтал дать ему по роже, — сплюнув кровь, сделал большой глоток, после чего с видом «только не это» уставился на кого-то позади меня: — Твою же ты мать.

— И зачем было звонить ментам?

— А что, по-твоему, я должна была делать? Стоять и смотреть как вы друг друга убиваете?

— В клубе есть своя охрана.

— Она могла подойти тогда, когда уже было бы поздно!

— Но ведь успела же.

— К счастью.

Мы стояли на ступеньках клуба, оставив шум веселья за закрытыми дверями. Было довольно холодно, я обняла плечи руками и покосилась на своего визави: воротник футболки в крови, на лице бурые разводы.

— Ваша драка с этим… Соболевым была по-детски глупой! Взрослые люди решают вопросы не так.

— То есть надо было разрешить лапать тебя дальше? Ну ок, учту.

Стало немного неловко, ведь он действительно вроде как спас меня от домогательств разнузданного студента.

— Нет, я благодарна тебе, конечно, но все-таки рукоприкладство… А если об этом станет известно в университете?

— Конечно, станет! Ты же ментам позвонила, теперь доложат в деканат.

— Извини, я не хотела, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, — а теперь стало по-настоящему стыдно. — Наверное, тебе влетит от отца?

После этих слов он зло усмехнулся и, рывком скинув кожаную куртку, небрежно набросил ее мне на плечи.

— Мне плевать.

Я слышала от Олеси, что их отношения далеко не напоминают дружный тандем сын-отец, но чтобы такая ярость во взгляде… Прямо ненависть.

Понимая, что лезу не в свое дело, все равно не удержалась от вопроса:

— Ты злишься на своего папу из-за того, что он ушел от твоей мамы к другой женщине?

— Извини, но это не твое дело, — снова отпил глоток из утащенной с клуба бутылки.

Я хотела уже обидеться на резкий тон, но потом решила, что вопрос на самом деле был слишком личным и кто я такая, чтобы оголять передо мной душу.

Но часть своей решила приоткрыть, в надежде, что его это приободрит.

— Отец ушел из семьи когда мне было всего четыре, переложив полное мое воспитание на мамины плечи. Я обижалась на него, конечно, много лет, да и до сих пор окончательно не простила, наверное, но искреннего зла не держу. Так бывает.

— А вот лечить меня не надо, ладно? — раздраженно отрезал он, сверкнув взглядом. — Оставь словоблудие для своих лекций.

А вот теперь обидело. Хам! Я с ним пыталась по-человечески, искренне, пыталась войти в положение и даже помочь, а он…

— Понятия не имею, чем именно я тебе не угодила, но создается впечатление, что у тебя ко мне что-то личное.

— А может, я просто по натуре своей циничный урод? — разбитые губы растянулись в улыбке, на нижней снова выступила капля крови.

— Знаешь, да, скорее всего ты прав, — избавившись от куртки, кинула тряпку ему в руки. — Похвально, что нашел смелость дать себе объективную оценку. Хорошей ночи.

И пошла по ступенькам вниз.

Телефон Олеси был выключен и дозвониться до нее я не смогла. Размышляя, куда же она, уйдя в туалет, исчезла, я поплелась к дороге, надеясь поймать такси. А еще я думала о паршивцах, которые испортили мне вечер. Вернее, об одном из… В жизни раз ведь куда-то вышла!

Хотя кто знает, что было бы, не вмешайся Бойко вовремя. Судя по поведению этого Соболева, закон ему не писан.

Как назло мимо не ехало ни одного бомбилы — трясясь от холода, я открыла записную книгу, разыскивая номер местного таксопарка и вздрогнула, когда совсем рядом раздался визг шин и у бордюра притормозил желтый спортивный автомобиль.

Опустив стекло, Бойко выглянул наружу:

— В таком виде лучше у дороги не стоять, дружеский мужской совет.

— Не помню, чтобы спрашивала твоего совета.

— Давай подвезу.

— Спасибо, сама доберусь.

— Уверена?

— На все сто.

— Ну, как хочешь. Пока.

— Пока, — смахнув с губ прилипшую прядь волос, демонстративно отвернулась. А потом резко вернула внимание еще не поднявшему стекло водителю: — Ты что, за руль сел?!

— Как видишь.

— В твоем состоянии?