Я этого болезного здесь точно не брошу. До города доведу, найду целителя, знаю, что их тоже приехала пара человек, и пусть уже разбираются.

– Я тебе губу разбила, – призналась и коснулась этой губы, кровь из которой больше не шла. А Томас поймал мои пальцы губами. – Боялась, что не очнешься…

– Спасибо.

– За что?

– За все. – Он отстранился. И сел. Отряхнул руки. Осмотрел себя. Хмыкнул так, выразительно. Ну да, мы оба хороши – в песке и еще водоросль его ботинки обвила, точно море спешило предъявить свои права. – Знаешь… я почти уверен, что той ночью мы отправились в усадьбу Эшби. Он сам нас пригласил. Мы… ушли. А потом Берта нашли на берегу. И мать, оказывается, думала, что это я его убил. И отец…

Он замолчал, чтобы через пару минут добавить:

– И я сам. Я тоже так думал.

Мокрая прядь волос прилипла к моей щеке, и Томас убрал ее. А потом спрятал руку за спину. Застеснялся прикосновения. Или не хотел больше ко мне прикасаться? Тогда почему он глаз с меня не спускает. А я… я смотрю. И молчу.

И стоим, два дурака на берегу старого моря, которое на своем веку повидало многое. И теперь оно летит, гонит волну за волной, обдает нас ледяными брызгами, словно подгоняет.

– Ты…

– И возможно, что они правы. Я не думаю, что хотел кого-то убить, тем более Берта… я просто допускаю мысль, что…

Я наклонилась, желая одного: чтобы он наконец заткнулся. И поцеловала его снова.

Просто чтобы вспомнить вкус крови. Той, которая как малиновое варенье на языке.

Находиться рядом с Николасом Эшби было душно. Именно.

Милдред ухватилась за это ощущение тяжелого спертого воздуха, который обволакивает влажной пленкой, заставляя дышать чаще, глубже и все равно задыхаться.

– Прошу прощения. – Ник слегка склонил голову и глаза прикрыл. А пожилая леди, державшая его за руку, укоризненно поджала губы.

– Вы не вовремя, – сказала она.

– Бывает. – Лука разглядывал ее, такую невероятно хрупкую, но в то же время сильную, если она не просто выносила присутствие Эшби.

Она ему… сочувствовала? Определенно. У сочувствия запах ванили, той, которую мешают с молоком, нагревая, пока аромат не раскроется.

Эшби открыл глаза, потер их, устало махнул рукой.

– Надеюсь, вы с хорошими новостями.

– Смотря для кого.

Лука уставился на леди, но та спокойно выдержала взгляд и только погрозила худеньким пальцем. И Лука смутился.

Определенно.

– Говорите уже… – Ник опустился на стул.

Детский. Старый. Фанера покрылась трещинами, и их старательно закрашивали, каждый год другим цветом. Местами краска облезла, обнажая предыдущие слои, и стул казался радужным.

– Здесь?

– Почему бы и нет. И да, мисс Уильямс останется. Мне не хотелось бы потом пересказывать. Я устал говорить… в последние дни я только и делаю, что говорю. Представляете, мне запретили покидать город. А у меня пациенты.

– А у нас маг пропал, – тон в тон ответил Лука.

– Если я буду сидеть здесь, он найдется?

Это было произнесено без издевки. И все-таки… нет, не найдется, потому что мага нет в городе. Он где-то в горах, где живут драконы, где вьются контрабандистские тропы, по которым опасный груз идет на земли айоха, а потом обратно.

Там, в горах, наверняка сыщется уединенная пещера, а может, и не одна. Не слишком далеко. Маг тяжелый, да и остальные жертвы наверняка не так чтобы легки. Чучельник силен, но настолько ли, чтобы пару миль тащить на плечах другого человека?

– Я не трогал вашего мага, – устало произнес Эшби. – Той ночью я был дома. С женой.

– Которая вряд ли сумеет подтвердить ваше алиби.

– Вряд ли.

– Да и дом достаточно велик, вы же понимаете…

– Понимаю.

Лука покачал ладонью ближайший стул, но сесть не решился. Посмотрел на Милдред, будто ожидая подсказки. А она… она пыталась зацепиться за чужие эмоции.

Бесполезно.

Эшби был. И его не было. Вот он сидит, сложив руки на парте, сгорбившись, потому что и стул, и парта слишком малы. А если закрыть глаза, то Эшби исчезает.

Лука остается.

Милдред слышит его тревогу и сомнения. Как и раздражение хрупкой леди, которой они с Лукой категорически не нравятся. А вот Ник… Ник – совсем другое дело.

Он хороший мальчик. Ему просто не повезло с родителями.

С этой леди нужно будет поговорить. После. Когда они останутся вдвоем. В присутствии мужчин женщины куда менее разговорчивы. И зацепить их сложнее.

А она нужна. Она ведь давно в городке этом, успела вырастить многих. И знакома не только с детьми, но и с их родителями. И сотрудничать будет, если убедить ее, что Милдред не враг, что не желает зла ее обожаемому Николасу.