Лорен представила всех троих.

– Леди и джентльмены Питса, я хотел бы представить вам Бутс.

Бутс слегка присела в реверансе. Элегантным он не был.

– А это Дюк и Норман.

Люди из Питса говорили: "Привет", "Приятно познакомиться" и так далее. Они были дружелюбны, улыбались. Памела поняла, что они искренне рады гостям.

Лорен указала на Хэнка, одетого в костюм старателя и с лицом, сморщенным, как высушенная на солнце слива.

– А это Хэнк. Мэр Питса.

– Рад познакомиться. Вы выглядите очень хорошими людьми.
– Он подмигнул Бутс.
– Особенно вы, мадемуазель. Настоящий персик, если можно так выразиться?

Бутс помахала рукой перед лицом, словно это был веер, а она была южной красавицей, за которой ухаживает старомодный джентльмен.

– Ну, спасибо.

Лорен сказала:

– Поскольку время уже близится к закрытию, что скажете, если мы устроим небольшой прием для наших новых гостей? Ники, принесешь напитки? Я приготовлю закуски. Памела?

– Да?

– Не могла бы ты выключить вывеску кафе и запереть дверь?

– Сейчас.

Вскоре все уже потягивали пиво из бутылок.

Кроме Шарпа.

Он по-прежнему предпочитал воду.

Во всяком случае, он был единственным, кто сохранил свою холодную сдержанность. Все остальные улыбались. Лорен несколько раз подходила очень близко к Шарпу.

"Показывая Бутс, что они пара.

Так что руки прочь. Он мой".

Норман выглядел слегка подвыпившим от пива. Он часто улыбался Ники. Ее белокурая нордическая красота привлекла его внимание. Она вежливо улыбнулась в ответ.

"Но я вижу, как Терри, который неравнодушен к Ники, начинает проявлять признаки ревности.

Кроме того, Ники никогда не проявляла интереса к мальчикам.

А Дюк стоит почти лицом к лицу с Шарпом, когда тот с ним разговаривает.

Никакой агрессии.

Но у меня такое чувство, что Дюк оценивает Шарпа. Как будто он оценивает телосложение и поведение мужчины на случай, если однажды ему придется с ним драться".

Когда Памела помогала Лорен раздавать тарелки с мясным ассорти, картофельными чипсами, соусами, начос и хлебом на закваске, она снова ощутила тревожный приступ паранойи.

"Действительно ли это паранойя,– подумала она, - или я улавливаю целую кучу зловещих признаков в языке тела парня, который называет себя Дюком?

Настораживало затравленное выражение лица Нормана.

И еще Бутс – необычная, непонятная Бутс.

Жестоко называть другого человека неадекватным, не зная его по-настоящему. Но уж определенно она странная. Как будто с отсутствием связи с остальным человечеством".

Но, возможно, Памела была в меньшинстве.

"Что будет, если я подойду к Лорен и Шарпу и скажу: "Эй. Эти трое - я им не доверяю. Они что-то замышляют"? Может они подумают, что я странная.

Может попросят меня уйти.

А я не хочу этого делать. Я люблю Ямы. Мне нравятся здешние люди (кроме Банды троих). Я хочу остаться здесь. Очень хочу".

Глава 40

Норман размышлял. Хотя он ни с кем не делился своими эмоциями, ему, как и Памеле, тоже было не по себе.

У Дюка были планы на Питс.

Дюк ничего подробно не объяснил. Просто сказал: "Мы сделаем это место своим". Дюк часто повторял это заявление. Но он так и не объяснил, как это будет происходить.

Сейчас, в восемь часов утра, Норман решил прогуляться, чтобы проветрить мозги, прежде чем дневная жара захватит пустыню и всех ее обитателей в плен.

Но, черт возьми, он хорошо спал. Неудивительно. Они были в бегах несколько дней, Дюк избил его до потери сознания, а потом они шли пешком через пустыню и чуть не умерли от жажды.

Если бы не Шарп.

Этот человек-загадка, окутанный тайной. Почему он ездит по пустынным дорогам в этом старом автобусе, полном манекенов?

Какие-то религиозные убеждения?

Какое-то психическое расстройство?

Но Шарп привел их в тихое место, где не было полицейских. Место с хорошей едой. Туда, где был трейлер с мягкими кроватями.

Так что Норман спал сном мертвеца. И ничего не слышал.

Все же он был разочарован тем, что Бутс предпочла делить постель с Дюком, а не с ним. Бутс была эксцентричной. Раздражающей. Смахивающая на свиноматку.