Норман заметил, что Памела бросила взгляд на Лорен, словно спрашивая:

– Этот парень не шутит?

"О, Дюк говорил на полном серьезе. Что-то мне подсказывает, что вы очень хорошо узнаете все его маленькие причуды".

– Чего ты ждешь, Норм?

– Все в порядке, Дюк. Я иду. Просто проверял, снят ли предохранитель.

Норман медленно двинулся по коридору. Он держал "Глок" в вытянутой руке. Его золотое покрытие было здесь самой яркой вещью. Он облизнул губы. Они были сухие. Пыльные. Ему не нравился вид запечатанных дверей. Они напоминали ему входы в гробницы.

Одному только Богу известно, что скрывается за ними.

"Открой хоть одну из этих дверей, Норман, и ты умрешь с криками".

– Заткнись, - обратился Норман к своему мятежному воображению, которое вечно прокручивало в голове тревожные сценарии.

– Ты что-то сказал, Норман?

– Нет, ничего, Дюк. Просто прочищаю горло.

– Ты же не хочешь потратить весь день на то, чтобы открыть эту чертову дверь.

Норман подошел к двери, держа пистолет на расстоянии вытянутой руки и направляя его на деревянную конструкцию.

На случай, если Уэс выскочит, размахивая ножом.

Он протянул другую руку. В полумраке нащупал дверную ручку. Повернул ее...

Скрип.

Механизм был старый. Петли тоже. Дверь открылась с жалобным визгом.

Внутри.

Темно. Очень темно.

Елки-палки. Пахло отвратительно. Как будто здесь держали больную собаку.

Какой-то звериный запах... дерьмовый запах...

Норман вошел в открытую дверь. Он даже не мог разглядеть свою руку в почти полной темноте, но пистолет поблескивал в том свете, который просачивался сквозь плотно занавешенные окна.

"Что это за звук?– спросил себя Норман.
– Звук царапанья?" В мозгу всплыл образ больной собаки, скребущей прутья клетки.

"Или это звук дыхания?

Дыхание!"

Не успела эта мысль сформироваться в голове Нормана, как что-то мокрое сомкнулось вокруг его руки, державшей пистолет.

– Господи, - выдохнул он. Вздох превратился в вопль.

Боль пронзила его руку. Он снова вскрикнул.

Дюк бросился в дверь. В полумраке Норман видел только его силуэт. Парень бросился к окну. Схватился обеими руками за шторы. Рванул их вниз.

В комнату хлынул солнечный свет. Его блеск заставил Нормана закрыть глаза, хотя какое-то чудовище грызло его руку.

Должно быть, аллигатор, или пума, или волк, или...

Он открыл глаза.

Или человек! Норман стоял, щурясь от яркого света, и смотрел, как старый болван в инвалидном кресле грызет его руку.

– Уберите его, мать вашу, от меня!
– закричал Норман.

Внезапно все, казалось, собрались в комнате.

Ники закричала:

– Пожалуйста, не трогайте его!

Памела вытаращилась.

– Кто это, черт возьми?

Дюк навел пистолет.

Старик в инвалидном кресле выглядел лет на девяносто. На макушке у него не было волос, зато их было много внизу головы и вокруг челюсти, так что они образовывали белоснежный воротник. Глаза представляли собой блестящие щелочки, окруженные красной кожей. Над ними возвышались пушистые брови из седых волос.

– Он кусает мою гребаную руку!
– взвыл Норман.

– Отойди, - сказал ему Дюк.
– Я ему морду разнесу.

– Нет, Дюк! Моя рука у него во рту!

Ники и Лорен умоляли их не причинять старику вреда.

– Он грызет кожу, он грызет кожу!
– Норман завыл еще громче.

Бутс наклонила пистолет, чтобы выстрелить старику в живот.

– Не смей, иначе ты попадешь в меня.
– предупредил Норман. Потом он сказал: - Вот!
– и протянул ей свой пистолет.

Теперь, когда его рука была свободна, он мог что-то сделать с кусакой. Он ткнул большим пальцем в один из прищуренных глаз. Теплый, мягкий. Норман надавил сильнее. Наконец старик с воплем перестал кусаться.

Дюк пожурил Ники.

– Эй, у тебя есть дедуля, ты должна время от времени кормить его.

Ники бросилась к старику.

– Лучше бы ты его не обижал!

– А как насчет меня?
– спросил Норман с болью.
– Ублюдок пустил мне кровь. Смотри!

Он показал ей свою руку с колотыми ранами на коже. Поморщившись, он прижал к ней носовой платок.

– А видите его зубы? У старого кота есть клыки.

– Эй, Норм прав, - сказал Дюк, впечатленный.
– Только посмотрите на эти острые зубы.