– У старикана определенно есть пунктик насчет людоедства, - заметил Дюк.

– Он сбит с толку, - сказала Лорен.

– Перестань так говорить, - огрызнулся Пастор. – Мой разум чист. Я ведь помню, как...

– Пастор, замолчи, пожалуйста.
– Лорен выглядела смущенной.

– Я помню, как мы все сели за стол. Ты, Шарп, Уэс и Хэнк. Конечно, тебя там не было, Ники.
– Он нежно улыбнулся, вспоминая.

– Пожалуйста, ничего не говори, Пастор. Эти люди из другого города.

– И мы все сидели за этим столом на День благодарения, - гордо сказал Пастор.
– И...
– Он похлопал себя по обрубку ноги.
– И вы съели целую четверть меня.

Лорен застонала, понимая, что не может остановить поток слов.

– Ступня, икроножные мышцы, бедро. Мы съели чертовски много. Целый день это томилось в красном вине с травами.
– Его лицо озарила улыбка.
– Человечина. Попробовав однажды, никогда не забудешь. Пища богов.
– Он сделал жест, который можно было бы назвать религиозным. Жреческим.
– Мой дар друзьям. Моему народу Питса. Я отдал им частичку себя.

Норман взглянул на Памелу. Она была удивлена. Но было и выражение понимания. Как будто то, что рассказывал им старик, заполняло пробелы в ее знаниях о Ямах.

Бутс сказала:

– Без обид, но думаю, что парень ненормальный.

Дюк был поражен.

– Дьявольская история.

Пастор снова поднял палец, не сводя пристального взгляда с лица Дюка.

 - Правдивая история, молодой человек.

Норман начал осмысливать случайные подсказки. Все эти брошенные машины возле кафе...

– Манна небесная, - сказал Священник.
– Знаете, существует всеобъемлющее предубеждение против поедания наших собратьев.

– Вот дерьмо.
– Лорен покачала головой.

Шило пропороло мешок?

Пастор продолжал разглагольствовать.

– Наши предки знали, что есть смысл поедать не только своих врагов, но и своих собственных родителей - когда они умирали от естественных причин, конечно. Бессмысленно тратить ценный белок. Кроме того, человеческая плоть обладает особым качеством. Это как волшебное зелье. Как только вы его попробуете, вы поймете, что я имею в виду.

– Что это с тобой делает?
– спросил Норман.
– Поедание человеческой плоти?

– Ах, мой юный друг. Я не собираюсь портить вам первый раз. Вы сами увидите эффект - необыкновенный эффект – каждый для себя.

Норман задумался. "Неужели это и впрямь бред дряхлого старикашки? Мне он кажется достаточно здравомыслящим.

Но есть людей? Неужели мы действительно нашли общину каннибалов?

Ни хрена себе".

Бутс не была впечатлена.

– Мы собираемся стоять и слушать его истории весь день? Нужно найти еще Уэса и Хэнка.

– Конечно, детка.
– Дюк жестом пригласил Нормана следовать за ним и Бутс из комнаты.
– Я запру вас здесь, ребята. Норман будет снаружи. Так что никаких криков из окон, слышите?

– Кто этот парень?
– спросил Пастор.
– Напоминает мне мою первую настоящую трапезу.

Норман последовал за парой на лестничную площадку. Дюк вынул ключ из замка с другой стороны. Теперь он закрыл дверь. Запер ее.

Ключ протянул Норману.

– Храни его. Мы скоро вернемся.

– Конечно, - сказал Норман.

"Ямы,– подумал он.
– Чертовски хороший город".

Даже со всеми этими разговорами о каннибализме его мысли все равно возвращались к Ники. Стройная блондинка Ники с нежными голубыми глазами.

Он видел ее обнаженной.

Теперь он прислонился к стене, сложив руки на груди, закрыв глаза, и представлял, как делает с нордической красавицей то же самое, что Бутс делала сегодня утром.

Норману не пришлось долго ждать. На самом деле, его мечта о том, как он будет лежать и смотреть, как Ники с голой задницей будет натягивать себя на него, только начала разгораться, когда Бутс и Дюк, топая, поднялись по лестнице.

С ними были Уэс и Хэнк...

Хэнк, старожил, прохрипел.

– Я не привык к ступенькам. Вам придется позволить мне идти медленно.

Бутс ткнула дулом пистолета ему в спину, чтобы он шел дальше.

– Вы можете застрелить меня, мисс, - задыхаясь, проговорил Хэнк.
– Но это не заставит меня двигаться быстрее.

Уэс сказал.

– Все, что вам нужно было сделать, это захотеть остаться. Мы были бы рады пригласить вас к себе.

Норман услышал, как Дюк сказал:

– Так и быть, мы остаемся. Но с этого момента мы будем главными.