Дюк из тех, кто действительно знает, как причинить боль".

Бутс опустилась на колени рядом с Норманом на тюках. Когда она наклонилась вперед, он увидел, как колышутся ее груди в топе.

Она заметила, что он смотрит.

– Судя по тому, как ты смотришь на мои сиськи, Дюк не лишил тебя зрения.

– Извини. Мне жаль.

– Это я буду сожалеть, когда мужчины перестанут любоваться моими прелестями. Ну?

– Что, ну?

– Ты будешь садиться или продолжишь валяться?

– Я пытаюсь. Это чертовски больно.

Со вздохом, как будто ей было до невозможности неудобно, Бутс помогла Норману сесть.

– Ах, моя гребаная спина!

– Болит?

Норман простонал:

– Нет, мне просто нравится выкрикивать названия частей тела, черт возьми.

– Кто-то проснулся не в настроении?

– Я немного пострадал, понимаешь?

Бутс взъерошила свои колючие обесцвеченные волосы.

– Все это ненадолго. И прежде чем ты спросишь, я проверила твоего Джона Томаса и двух его сыновей. С ними все в порядке.

– Спасибо.
– Он поморщился.

Представил, как Бутс, играется с его гениталиями, пока он без сознания...

"Боже милостивый..."

Наконец Норману удалось сесть прямо в кузове грузовика.

– Что случилось с внедорожником?

– С тех пор мы несколько раз меняли машину. За нами охотятся копы, знаешь ли. Мы слышали это по радио.

– О, Боже.

– Дюк позвонил им, и сказал, что они зря тратят время. Он сказал, что полицейский притронется к нему только тогда, когда он испустит последний вздох.

– О, Господи Иисусе.
– Норман сумел сосредоточиться на окружающей обстановке. – Святое дерьмо.

– Ага, - Бутс огляделась.
– Выглядит забавно, не так ли?

– Где мы, черт возьми, находимся?

Впервые с тех пор, как он проснулся, он забыл о оркестре боли, играющем Увертюру Агонии по всему его телу.

– Это пустыня... гребаная пустыня!

Он моргнул. Палящее солнце палило на песчаные дюны. Впереди и позади тянулась прямая пустынная дорога.

Никаких машин.

В знойной дымке силуэты деревьев Джошуа колыхались так, что они походили на танцующих пьяных мужчин. За песком, пустынными кустарниками и мескитовыми деревьями лежала гряда странных красных гор.

"И жара, эта чертова жара..."

– Этот ублюдок привез нас в Долину Смерти[32].

– Не глупи, Норми. Это не Долина Смерти.

– Чертовски похоже на нее.

– Мы уже проехали через Долину Смерти. Это Фернэйс Крик.

– Это в Калифорнии?

Бутс кивнула, улыбаясь.

– После твоей размолвки с Дюком ты спал всю дорогу.

– Спал? Меня избили до потери сознания. Я был полумертвый, блядь.

– Норман, теперь это все в прошлом. Кроме того, Дюк расстроился из-за того, что произошло.

– Я тоже не прыгаю от радости по этому поводу.

– Дюк... ну, ты знаешь... очень ранимый.

– Просто хорошо это скрывает, да?

Норман встал в кузове грузовика. Тюки газет зашевелились у него под ногами. Хуже была внезапная волна тошноты.

Затем головокружение.

Он глубоко вздохнул.

Должно быть, он проспал несколько дней, пока Дюк вез их на юг через Орегон, далее в Северную Калифорнию, затем, вероятно, через Высокие Сьерры - дикая местность, не слишком много полицейских, - прежде чем свернуть с шоссе 190 в национальный парк "Долина Смерти", а затем оказаться здесь, в песчаных дюнах Фернэйс Крик в пустыне Мохаве.

Есть ли где более суровое место?

Змеи, койоты, кенгуровые крысы, города-призраки...

Но, по крайней мере, никаких полицейских.

– Мне бы не помешали еда и прохладный душ.
– Бутс обмахивала лицо пухлой рукой.

– Черт побери, мне бы просто тень не помешала, - Норман прикрыл глаза рукой.

Никаких домов. И уж точно, никакой гостеприимной закусочной.

Ничего.

Ничего, кроме ужасной дикой местности. Засушливая пустыня. Кишащая змеями.

– Так куда же делся Дюк?
– снова спросил Норман.

– Он просто решил прогуляться.

– Прогуляться? Сумасшедший. Бутс, нельзя бесцельно бродить по пустыне Мохаве. Это такое место, где нужно носить с собой аптечку от укусов змей.