Спустившись вниз, я пошёл в свою комнату и стал искать чистую футболку, в которой она могла бы спать. К сожалению, мои самые красивые белые футболки были либо грязными, либо свежевыстиранными, но розовыми. Ругаясь, я порылся в ящиках и нашел темно-серую с надписью USMC на груди толстыми черными буквами. Она была выцветшей, но с минимальными потертостями и без пятен. Она утонет в ней, но, по крайней мере, так будет удобнее, чем спать в своей одежде.

О, черт. Не думай о ней без одежды.

Я схватил лишнюю подушку с кровати, бросил ее на диван по пути через гостиную и поспешил обратно наверх, где дверь в ванную была закрыта. С футболкой в руке я пожелал спокойной ночи Милли и Фелисити, поцеловав их в лоб и сказал, что люблю их.
– Мы действительно можем завтра пойти на работу с тобой и Фрэнни?" - спросила Милли, зевая.

– Конечно. Если мы сможем туда добраться.

Я вспомнил, как мой двигатель отказался заводиться. Если предположить, что дело в севшем аккумуляторе, то завтра мне придется подзарядиться.
– Засыпайте.

Когда я вышел из ее комнаты, Фрэнни выходила из ванной, и мы встретились в коридоре. Она оставила свет включенным, слава богу, иначе мы бы остались одни в темноте. Ее лицо было свежем, и без макияжа она выглядела еще моложе и милее.

Потому что она молодая и милая. Так что перестань думать о том, чтобы засунуть свой член ей в рот.

Я протянул ей майку.
– Вот.

Она взяла ее у меня.
– О, спасибо

– Я положил дополнительную подушку на диван. Мне просто нужно взять запасную наволочку для нее из бельевого шкафа. Я сделаю это прямо сейчас.

– Хорошо.

– Все одеяла все еще там.

– Хорошо. Спасибо. Она улыбнулась мне, и моя грудь сжалась так сильно, что я едва мог дышать.

Иди, придурок. Возьми наволочку. Спустись вниз. Оставь ее одну, чтобы переодеться, и убирайся к черту в свою комнату, туда где тебе и место. Потом закрой дверь и даже не думай больше выходить.

Но я стоял и смотрел на нее еще десять секунд, по бокам мои руки сжались в кулаки. Я так чертовски сильно хотел поцеловать ее. Хотя бы раз, чтобы узнать, какими будут эти сладкие маленькие губы. Подержать ее в своих объятиях. Я задался вопросом, насколько это было бы неправильно, по шкале от одного до десяти. Семь? Восемь?

Я засунул руки в карманы.

Она оглянулась через плечо на ванную.
– Думаю, мне нужно переодеться.

Я кивнул.
– Хорошо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Она вошла в ванную и закрыла дверь, а я опустился на пол со вздохом облегчения.

Черт. Я было близко.

Затем я побежал к бельевому шкафу, схватил запасную наволочку и спустился по лестнице по трое за раз. Я должен был выйти из гостиной к тому времени, когда она спустится.

Проблема была в том, что я не умею менять наволочки. Снять старую я могу прекрасно, а вот надеть новую - нет. Через три минуты я был взволнованым, потным и все еще пытался запихнуть эту толстую гребаную подушку в наволочку - почему, черт возьми, это было так трудно? Почему она лежала боком? Неужели чехол уменьшился в сушилке? Ругаясь, я включил лампу и попытался снова. Конечно, она спустилась на цыпочках по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как я борюсь с подушкой. Хихикая, она положила свою одежду на диван и потянулась к ней.
– Что здесь происходит, она сопротивляется?

– Да. Я с радостью отдал ее, внутренне застонав при виде ее в моей майке. Она была ей велика - подол доходил почти до колен, - но это, наверное, было хорошо. Мне не нужно было видеть ее голые ноги.

– Вот. Она без труда надела наволочку.

Я покачал головой.
– В чем секрет? И почему кажется, что только женщины знают его?

Она обняла подушку и хитро улыбнулась.
– Я никогда не скажу.

Боже, она была милой. И сексуальной. И очень, очень близко. Шторы были закрыты, и горела только одна лампа, создавая в комнате интимную атмосферу. Под снегом дом был сонным и тихим, и мы были одни - что бы ни случилось, это будет нашим секретом. Мои мысли устремились в опасное место. Мое сердце делало что-то страшное в груди.

Ничего не может случиться, сказал я себе. Ничего.

Но вместо того, чтобы отступить от нее и лечь спать, как я должен был, я потянулся за подушкой, которую она держала, и бросил ее на диван.

Ее улыбка померкла.

Я придвинулся ближе к ней. Я взял ее лицо в свои руки. Я провел большим пальцем по ее мягким розовым губам.

– Ты должна сказать мне, чтобы я ложился спать, - тихо сказал я.

– Почему?
– прошептала она.

– Потому что если ты этого не сделаешь, я тебя поцелую.

Ее руки скользнули по моей груди, и она поднялась на цыпочки.
– Мак. Поцелуй меня.

Я опустил свой рот к ее рту, поклявшись, что поцелую ее только один раз - один раз, чтобы узнать, каково это.

Конечно, это было до того, как она приоткрыла губы и пригласила мой язык между ними. Это было до того, как она обвила руками мою шею и прижалась своей грудью к моей. Это было до того, как мои руки двинулись вниз по ее талии и забрались под низ моей майки. И это было задолго до того, как она вскочила и обхватила меня ногами, умоляя мои руки проникнуть под ее задницу, ту задницу, о которой я думал весь день.