Вика откинула газету в сторону, как мерзкую гадюку, обливаясь потом. Нет-нет-нет!!! Только не обратно в этот омут!

За окном просигналила машина.

Виктория прильнула к стеклу, и увидела белый лимузин Олега.

В комнату ворвалась мама.

— Скорее, дочка, скорее! Жених уже здесь!

Мама быстро подхватила дочь под локоть, и они двинулись к автомобилю.

Газета так и осталась валяться в углу родительской спальни.

Молодые забрались в автомобиль последними. Свидетели и родители сидели по бокам.

— Странно, что Ксюша уехала, я думала она будет свидетельницей на твоей свадьбе… — тараторила мама.

Вика тоже так думала. Но все сложилась не так. Не правильно.

Лимузин остановился на перекрестке.

Вика отвернулась к окну, не желая смотреть в эти довольные, опьяненные счастьем лица.

Мимо промчался мотоциклист с миловидной пассажиркой. И в ту же секунду в Викиной голове вдруг мелькнула мысль. А зачем она здесь? Зачем в свадебном платье? Почему Олег с видом собственника держит ее за руку? Ведь она его не любит!

Судорожно, Воробьева нашла дверную ручку, и легко ее открыла. Все присутствующие в лимузине недоуменно уставились на девушку, которая, легко подхватив кринолин, выбралась из автомобиля.

— Вика, ты куда? — спросил Олег, с его лица сошли все краски.

— Прости меня, — крикнула Вика, оглянувшись, — но я не должна…

Раздалась молния, и хлынул дождь.

«Ты помнишь дождь?»

Вика бросилась прочь от лимузина, слегка поскальзываясь на мокром асфальте.

Ее никто не догонял. Где-то далеко сзади лишь слышались недоуменные выкрики мамы.

Прохожие, что торопливо надеялись скрыться от дождя, округляли глаза, при виде сбегающей невесты. Им всегда казалось, что такое бывает только в кино. Никто не задумывался, что кино это всего лишь калька настоящей жизни…

Неожиданно, ноги вынесли Викторию в парк.

А, скорее всего, она подсознательно туда и бежала.

Показалось любимое кафе Ксюши, и беседка.

Там, сидел кто-то. Темный силуэт. И мотоцикл.

Вика подошла к беседке. Максим поднял глаза и увидел ее. Мокрую невесту с кринолином и фатой. Свадебный макияж растекся по щекам, роскошная прическа накренилась, а фата превратилась в тонкую бледную пленку.

Вика шагнула к Максиму.

— Я тоже люблю тебя, — сказала она.

Семенов обнял ее, и поцеловал. Она вернулась. Она пришла сама…

Часть 11. Вся правда о Семеновых.

46.

Снег сыпал с неба, без остановки. Казалось, что он шел всегда, и никогда не кончится. Казалось, что сейчас произойдет какое-то чудо. И жизнь в раз станет прекрасной и цветущей.

Ольга мягко улыбнулась своим мыслям, глядя за окно. Бежевая гостиная ее дома была украшена к новому году.

В центре комнаты возвышалась елка, вокруг которой суетился Иван. Он уже как час «суетился», да вот только лесная красавица стояла обнаженной, кое-как обкрученная фонариками.

Ольга оглянулась на мужа и захихикала.

— Что, без помощника уже элементарных вещей сделать не можешь, да? — Семенова пришла на помощь мужу.

— Не надо издеваться. Я стал примерным мужем только полгода как… — Семенов осекся, вдруг осознав, что напомнил о том, о чем не следовало бы…

Ольга на секунду помрачнела. Она вдруг поняла, что ее жизнь теперь делиться на «до» и «после», что привело к значительной переоценке ценностей.

— Прекрати, — фыркнула женщина, и зажгла огоньки. Елка «оделась» ярким разноцветьем.

— С новым годом, мамочка, — произнес Иван, и поцеловал жену.

Ольга захихикала, и подарила мужу ответный поцелуй.

Входная дверь распахнулась.

— Ну, вот, опять! — послышался голос Наташи, — Вы это специально, к моему приходу устраиваете?!

Родители засмеялись, взглянув на припорошенную снегом дочь. Наташа, одетая в темную «дутую» куртку, и джинсы, с трудом втянула свои сумки в гостиную. Иван поспешил дочери на помощь.

Наташа, оставив отца разбираться с багажом, стянула шапку, и расстегнула куртку.

— Вижу, елка как всегда на мне? — обратилась она к Ольге.

Мать улыбнулась дочери. На лестнице послышались тяжелые шаги.

— Кто там первый приехал? — на лестничной площадке показалась Даша, очень беременная, и босая.

Наташа помогла сестре спуститься, и крепко обняла.

— Ну, как ты? — спросила она.

Даша, оправив свой длинный шерстяной свитер, который доходил почти до колен, сложила руки на приличном животе.