— Мы толкаемся, — улыбнулась она.

— И кто это?

— Девочка.

— Еще одну Семенову человечество не перенесет, — фыркнула Ольга.

Женщины засмеялись.

— Она не будет Семеновой, — посерьезнела Даша.

— То есть как? Антон…

— Нет-нет. Моя дочь будет носить фамилию Лесная. Андрей мне сделал предложение…

Все пораженно уставились на Дарью. Даже Иван, что только вернулся уже без чемоданов, недоуменно воззрился на дочь.

— Что? Я не понял…

— Я не хотела пока ничего говорить. Надеялась устроить сюрприз в новогоднюю ночь…

Снова распахнулась дверь.

— Всем привет! — раздался в тиши гостиной бодрый мужской голос.

Все присутствующие обернулись, и тут же ослепли от вспышки фотокамеры. Лесной захихикал, при виде недоуменных Семеновских лиц.

Нахмурившись, к нему подошел Иван.

Андрей бодро раздевался, не глядя на будущего тестя.

— Лесной! — почти злобно кинул Иван.

Вдруг женщины захихикали и стали обниматься, перешептываясь. Андрей перевел недоуменный взгляд с них на Семенова.

— Да, Иван Петрович.

— Ты что же это, жениться надумал?

Лесной смущенно оправил ворот своего свитера, пожал плечами…

— Я люблю ее…

— Ах, черт!!! Титов мне всегда не нравился! — сообщил Иван, и схватил мужчину в крепкие мужские объятия.

Когда первые эмоции минули, Наташа и мужчины принялись за елку. Дарья и Ольга ушли на кухню, и очень скоро оттуда потянуло ароматами выпечки, зажаренным мясом и чем-то… праздничным.

Во дворе послышались шаги, потом по крыльцу, и дверь, наконец, отворилась.

— Приветик. Не ждали?

Наташа кинулась к Лене, в надежде ей помочь. Женщина пока едва справлялась с протезом вместо ноги, и трость плохо помогала, но Семенова довольно грубо прогнала сестру.

— Ты это брось, черт!

Ольга выскочила, в надежде взглянуть на свою железобетонную дочь. Признаться, мать была удивлена этим вторым дыханием, которое вдруг открылось в бывшей актрисе.

Роскошные волосы Елены были собраны в элегантную прическу. Одета она была укороченный красный шерстяной пиджак и черные брюки. Длинный шарф, несколько раз, обернутый вокруг шеи, небрежно свисал с плеч.

— Ты шикарно выглядишь, — сообщила Ольга, приветствуя дочь поцелуем.

— А, ни черта не успеваю. Еле ковыляю… — за спиной Елены замаячил ее водитель.

После некоего происшествия она боялась садиться за руль.

Водитель, который, по всей видимости, работал по совместительству еще и охранником (о чем недвусмысленно говорила кобура пистолета на его бедре), быстро помог Лене с одеждой. Неожиданно нежно и заботливо. Семенова сдержанно кивнула, проводив мужчину взглядом испод опущенных ресниц, и села на диван.

Лесной поспешил показать комнату водителю. Сестры и мама подошли к Лене.

— А он ничего, — сообщила Даша.

— Он же тебя боготворит! — удивилась Ольга.

— Шикарный мужчина, — задумчиво заметила Наташа.

— Он водитель, — отрезала Лена.

— Ну, смотрела ты на него, положим, не как на водителя, — вставил свое веское слово отец, подовая дочери бокал с шампанским.

Лена окинула семью взглядом, и едва не расплакалась от накатившей нежности и благодарности. Они любят ее, ни смотря, ни на что…

— Мы приберегли для тебя звезду, — сообщила беременная Даша, подовая сестре звезду на елку.

Семенова закусила губу, чтобы не разреветься. Еще не хватало, прямо здесь…

Женщина поднялась довольно легко, как раз в ту же секунду по щеке скользнула слеза.

Родные заметили, и переглянулись. Но никто виду не подал, что все видел…

Лена подтянулась и водрузила звезду на елку.

Шум колес известил о приближении еще кого-то. Все обратили свои взоры на входную дверь.

Та с шумом распахнулась, впуская деда Мороза, и Вику, с кучей чемоданов.

— С новым годом, друзья! — сообщил дед, и изъял из-за спины хлопушку.

Из неоткуда появился Андрей, и принялся фотографировать. Хлопок, и груда конфетти воспарила к потолку, и осела на волосах.

Все весело здоровались, обнимались, целовались. Иван тут же вручил шампанское Максу и Виктории. Парень стянул белую ватную бороду, и обнял сестер. Те весело смеялись. Лена отмахнулась от надоедливых объятий брата, и, смеясь, вернулась на диван.

— Ой, что это, деточка? — воскликнула Ольга, кинув один только взгляд на Вику, — Там, у тебя на пальчике?