Они сидели на этой маленькой кровати и разговаривали про Париж, что так прекрасен в сентябре, про Италию, что не сразу поразила Сашу. Про одиночество, про мечту и про счастье. Тихие разговоры, когда свет уже был выключен, остались только крупные ровные отрезки от уличных фонарей.

Саша снова открывался ей, осторожно, выверяя каждое слово, каждое свое воспоминание. А Полина жадно глотала то, что он говорил ей. Молча слушала, не перебивала, запоминала все. А когда он уходил, воспроизводила все в своей памяти: его тон, интонацию, жесты.

Они изучали друг друга вновь. Много ошибок было за их спинами, много недоговоренностей. А еще боли, что они причинили друг другу. Через такое тяжело перешагнуть, даже перепрыгнуть, и то, не все могут. Но если хочется, если по-другому не можешь, если назад пути уже нет, то берешь за руку своего человека, и вы вместе идете вперед, огибая эту важную часть своего прошлого. Не забывая, не отрекаясь.

— Я приезжал к тебе. Стоял под окнами, как дурак. У тебя был включен приглушенный свет, наверное, ночник горел. Я сидел за рулем и думал, чем ты занимаешься. Может, читаешь что-то или смотришь фильм. Представляешь, я думал о предлоге, чтобы подняться.

Полина лежала у него на груди и тихо плакала. Крупные слезы скатывались по щекам, Сашина рубашка становилась мокрой. Так из нее выходила боль. Он это понимал.

— Почему ты не поднялся?

— Не знаю. Меня постоянно что-то останавливало. Какой-то внутренний барьер. Я все время вспоминал тот день, когда Широков мне позвонил. Знаешь, как картинка, перед глазами всплывала, как только хватался за ручку двери. Хоп — и все, вижу это видео, твои глаза…

Они лежали и смотрели на белый потолок с некрасивыми подтеками. Как и в жизни, не может быть все гладко. Не может быть чистое полотно. Обязательно найдется то трещинка, то желтые круги от воды.

— А Аля? Как она появилась? — ее голос тихий, вкрадчивый.

— Она тебе не дает покоя, да, Полинка? — Саша не злится.

— Не дает.

— Мы познакомились на мероприятии, потом сходили на пару свиданий. И все.

— Что все? — нотки ревности проскальзывают в ее тоне — слишком резко, слишком остро она сказала.

— Я дал нам шанс. Вдруг, получится?

— Пытался забыть меня?

— Пытался.

— Не получилось, — улыбнулась Полина.

— Язвишь? — в ответ Саша улыбается.

Полина смотрит на его лицо, морщинки у глаз не разглаживаются — он все еще улыбается ей.

— Ну давай, Полина, спрашивай уже, вижу хочешь.

— Ты ее любил?

— Нет. Никогда.

— Тогда зачем все это было нужно? — Полине обидно.

— Зачем ты хотела попробовать быть с Русланом? — голос жесткий, строгий. Полине не нравилось, когда он так с ней разговаривал, снова отстраненно.

— Чтобы начать сначала.

— Вот и я.

Саша встал с кровати, подошел к пальто, что висело на спинке старого стула. Ощупывает карманы, чертыхается, что не находит. Ему снова хочется курить. Пагубная привычка, от которой тяжело избавиться.

— Ты обещал бросить, — вклинивается в его мысли Полина, она чувствует себя уже смелее, нежели в тот день, когда он остался у нее дома как ее мужчина.

— Вот что ты за женщина такая, а, Полин? — смотрит на нее, не то хмурясь, не то скрывая улыбку.

— Какая? — кокетливо спрашивает Сашу.

— То душу вынешь, то мозг, — он сел на стул, сложил руки на груди, выставил ноги вперед и уставился на нее сверлящим взглядом.

— Но любишь же, — провоцирует его Полина и смотрит так же прямо на него, в его глаза, что вспыхивают одномоментно.

Саша усмехается, прячет свою улыбку, но молчит.

— Мне кажется ты прекрасно знаешь ответ, Полинка-малинка.

— Вот что ты за мужчина такой, а, Саша?

— Какой?

— То мозг вынешь, то душу… — вторила ему Полина.

— А мы стоим друг друга, да?

— По-другому и быть не могло.

Полина еще долго будет помнить эту палату. С нее началась новая жизнь. Немного коряво, с фальшивой ноты и противного запаха лекарств.

Вдалеке мелькнул Сашин внедорожник, он припарковался аккурат напротив ее окна. А потом Полина увидела его — высокого, красивого, с большим букетом красных роз в руках. Крупные снежинки, что медленно падали с неба, оставались на его плечах. Саша будто почувствовал, что за ним кто-то наблюдает и перевел свой взгляд на окно. Остановился. Хрупкая фигура, она обнимает себя руками, ждет его. Он далеко и не может разглядеть черты ее лица, но отчего-то уверен, что Полина улыбается. Чувствует.

— Прости. Банально, знаю, — Саша указал на красные розы, что так же были покрыты снегом. Он только-только начал таять, оставляя мокрые разводы на его темном пальто.

— Мне будут приятны любые цветы. Главное, что от тебя, — Полина вдохнула нежный, слегка сладковатый аромат чуть приоткрывшихся бутонов.

— Я смотрю, ты уже готова.

У двери стояла небольшая сумка с ее вещами. Саша заботливо привез ее, когда оба поняли, что Полине стоит задержаться в больнице на несколько дней ради ее безопасности — отравление таким большим количеством наркотика не может не сказаться на ее здоровье.