Разбудили Воронцова солнечные лучи, бьющие в глаза. Когда он перенес Юлию в спальню, то забыл закрыть шторы, и вот теперь расплата за непредусмотрительность, хорошо хоть до его окон оно добиралось в девять утра.

Воронцов сел, бросил взгляд на смятую постель и едва прикрытую краешком одеяла разметавшуюся боярышню. Константин, прихватив сигариллы и зажигалку, отправился в ванную. Надо сказать, Юлия измотала его прилично, и разило от него потом, как от рысака после доброй скачки.

Ванна набралась быстро, и Воронцов с недокуренной сигариллой в зуба погрузился по грудь в горячую воду. Он как раз успел докурить и раздавить окурок в пепельнице, когда услышал за спиной, как шлепают босые пятки по паркету.

— Вам, Ваше сиятельство, спинку не потереть? Я теперь могу, — раздался у него за спиной игривый голос Юлии.

Константин улыбнулся, именно эти слова произнесла она, когда он принимал ванну в здании совета после прогулки по изнанке, где они завалили отверженного.

— Потом потрешь, — ответил он. — Забирайтесь ко мне, боярышня, тут хорошо. Тем более, скоро посыльные от вашего деда будут ломиться в мои двери, хорошо, если без гвардейцев. Сейчас бы позавтракать.

Юлия, великолепная в своей наготе, переступила через бортик и опустилась в воду, которая тут же выплеснулась из ванной на пол.

— А насчет позавтракать, это я сейчас организую. Вы, Ваше сиятельство, заслужили.

— Интересно, как ты это сделаешь? Неужели где-то в платье у тебя спрятан мыслеглас.

— Зачем такие сложности? Ты не забыл, что я настроена на защиту усадьбы? И теперь я могу позвать на помощь или слуг из любой точки. Даже отсюда. — Она прикрыла глаза и с минуту молчала. — Ну вот, и все, — с превосходством посмотрела она на Воронцова своими темно-синими глазами, — завтрак будет нас ждать минут через двадцать, его оставят у дверей, ведь Дрозд по-прежнему исполняет твой приказ, и без твоего разрешения никого не пустит.

— Верно, — согласился Константин и, нащупав под водой лодыжку Юлии, провел по ней пальцем.

— Да, чувствую, рано мы завтрак заказали, — подалась к нему девушка. — Ну да ничего, не остынет.

— Не остынет, — согласился Воронцов и, притянув ее к себе, поцеловал в губы.

Завтракали вдвоем в спальне. Дрозд прикатил столик и оставил его у кровати. А сам был отправлен спать, так как зевал он во весь рот, и, наверное, только чудом не порвал его. Его место занял прислужник с четким наказом — никого не пускать.

— Что дальше? — спросила девушка, промокнув салфеткой рот.

— Дальше я отправлюсь к твоему деду и отцу, они будут сверлить меня злыми взглядами, я их буду мысленно посылать, и мы обсудим так внезапно организованный его сиятельством поход на восток. Самое плохое, что я не представляю, что творится на родовых землях. Цела ли усадьба? Захвачена или свободна? Кто правит? Я не планировал туда соваться до окончания войны, и даже не стал просить Горда, чтобы он собрал информацию по своим каналам.

— А вот тут ты ошибся, — улыбнулась Юлия. — Я видела, что ты нисколько не интересуешься родовыми землями, упуская из вида их важность и ценность. Но последние дни в Тверде выдались суетными и нервными, и я попросила Подземника от твоего имени, конечно, навести справки. — Выдав информацию, она уставилась на Воронцова, ожидая реакции, возмутится, рассердится или …

Или.

— Умница, — улыбнулся Константин, делая глоток взвара, — все ты правильно сделала. Мне действительно было не до этого, да и забыл я о них, не считал ни важным, ни ценным, поскольку ресурсов заниматься еще и ими у меня не было. Я так понимаю, никакой информации у тебя нет?

— Откуда, — притворно возмутилась Юлия, — мы через день улетели меня спасать. Так что, в любом случае потребуется вернуться в Тверд, хотя сомнительно, что наемнику удалось узнать что-то серьезное за столько короткий срок.

— Я тоже так думаю. Ему, скорее всего, не хватило времени даже связаться со своими знакомцами в тех краях, ведь их еще найти нужно. Возможно, он успел только с купцами поговорить. Тверд — торговый город, и караваны из него идут во все концы бывшей империи. Так что, если ему что и удалось, то немного.

— Все равно лететь придется.

Громкий стук в дверь оторвал Константина от сладкого пирожка с яблочным повидлом. Вздохнув, он запахнул толстый тяжелый халат и поплелся открывать.

На пороге стоял гвардеец с шнуром офицера и при оружье, артефактный клинок слева, рядом жезл, справой стороны револьвер.

— Ваше сиятельство, вас ждут через полчаса в большом кабинете его сиятельства Николая Олеговича.

— Буду, — ответил Константин и закрыл дверь.

Когда он вернулся в спальню, Юлия уже сидела одетая.