Витор послушно начал разворачивать леткор, ложась на новый курс. Теперь ветер был им в хвост, и «Прекрасная Анна» перестала сотрясаться и скрипеть под порывами ураганного ветра. Учитывая, что ветер теперь задувал в спину, даже скорость существенно прибавилась.

Воронцов нервно вытащил портсигар из проклятой столицы и прикурил сигариллу. Радим осуждающе покачал головой, но, уловив, в каком состоянии друг, тяжело вздохнул и поставил на стол тяжелую железную пепельницу.

— Страшно? — спросил он.

И Константин кивнул. Даже в его мире безопасные высокотехнологичные самолеты не рисковали летать в подобную грозу, а тут вообще непонятно, как эта штука в воздухе держится. В рубке было довольно темно, горело несколько светильников на стенах, поэтому при близкой вспышке молнии помещение на мгновение заливало мертвенно бледным светом, а затем прилетал раскат грома. Никогда раньше Воронцов не боялся грозы, но вот сейчас было страшно.

— Радим, а что будет, если молния ударит в нас?

На это граф только рассмеялся.

— Не трепещи, боярин, — выкрикнул он, подбадривая Константина, — у нас есть защита. Пару раз такое со мной случалось, руны справились и рассеяли разряд. Лучше не отвлекай и иди к себе, обними Искру, ей наверняка тоже страшно, только она никогда не признается, гордость не позволит.

Воронцов кивнул и покинул рубку, и даже услышал, как за спиной лязгнул засов. Он улыбнулся этому, правильно поступил Радим, нечего, кому не попадя, шарахаться и отвлекать их с Витором.

В каюте, как и на мостике, царила полутьма. Юлия сидела на кровати, прижав колени к груди и обняв их руками, завороженно и одновременно с испугом смотрела на молнии, которые сверкали то в полусотне метров от леткора, то в отдалении. Яркие вспышки разгоняли тьму, на мгновение ослепляя. Константин уверенным шагом дошел до кровати и, усевшись за спиной девушки, обнял ее.

— Радим заверил, что все нормально, но на всякий случай ищет место для посадки. Мы свернули с курса к небольшому поселению на севере, скоро будем над ним.

— Красиво, — с восхищением произнесла боярышня, — и жутко одновременно. Знаю, что на леткоры ведуны чары накладывают, но как представлю, что молния может испепелить нас, и никакая защита не поможет, становится не по себе. — Она откинулась, прижавшись спиной к его груди. — Ты ведь меня не оставишь? — неожиданно спросила Юлия.

— Только вместе, только вперед, — прошептал ей на ухо Константин. — Не для того я отвоевывал право на тебя у твоей родни.

Минут через десять они начали снижаться. Приборы и отсутствие развитой радиосвязи делали подобные посадки очень сложными — все это нуждалось в визуальном контроле.

Облачность медленно отступала, вот только это сыграло злую шутку, горный край преподнёс неприятный сюрприз — заросший лесом горный склон вынырнул буквально из неоткуда, и чтобы не врезаться, Витору пришлось резко перекладывать рычаги вправо. Воронцов с Юлией не удержались и полетели на пол. Столкновения с горой удалось избежать, хотя кроны огромных сосен прошлись по днищу. Воронцов, кряхтя, поднялся, он оказался между стеной и Юлией, так что, ощущения были не из приятных. Из-за двери, где дежурил Мал, а может, и Дрозд, неслись приглушенные проклятия в адрес криворукого пилота. Иллюминаторов там не было, и поэтому определить по голосу, кто из них поносит Витора, у Воронцова не получилось. Зря, конечно, пилоту прилетело, но мужики не видели, как неслись на них кроны сосен.

Леткор выровнялся, и Константин на этот раз предпочел занять кресло, которое было прочно привинчено к полу. Потоки дождя сильно сократили видимость. Как в таких условиях Радим собирался сажать «Прекрасную Анну», он даже представить не мог. Но взлетная полоса леткору была без надобности, и когда впереди показалась большая поляна, Витор, сделав кружок, завис и начал вертикальную посадку. Константин, наконец, смог разглядеть поселок — крепкий высокий частокол, закрытые ворота, в окнах кое-где зажгли огни.

Все произошло быстро. До поверхности оставалось метров десять, когда в правый борт ударил сильнейший порыв ветра, а следом по корпусу прошлась молния. Что произошло. Воронцов не знал, но вместо плавного спуска накренившийся леткор с увеличивающейся скоростью пошел к земле.

— Держитесь! — раздался крик Радима по общей громкой связи, через которую он делал объявления для экипажа и пассажиров.

А через секунду последовал удар и треск дерева, а следом звук искореженного металла. «Прекрасную Анну» протащило метров пять по высокой сырой траве, и она замерла, накренившись на правый борт. Угол наклона был невелик, всего градусов пять, но ходить стало неудобно.

— Ты как? — спросил Воронцов у Юлии, которая, последовав его примеру, заняла кресло, и на этот раз обошлась без полета.

— Нормально, — поднимаясь, отозвалась она. — Но леткор явно пострадал. Вооружайся и надевай сюртук, думаю, предстоит много работы.

— И не рассчитывай, — покачал головой Воронцов. — Пока не стихнет гроза, никто никуда не отправится. Пойдем, пообщаемся с его светлостью, выясним, что случилось.

По пути Константин добрался до светильника и прибавил яркости, а то потемки хороши для интима, а вот в такой ситуации лучше, когда светло.