Я подождал четверть часа. Потом еще столько же, а после поднялся и пошел на площадь, по которой деловито сновали голуби.

Магазинчик обнаружился в очень неожиданном месте, почти в подвале Дома культуры. Туда вела облупленная лестница, а оттуда доносилась музыка, которая собственно внимание и привлекла. Ничего кроме графика работы на двери не было, ни названия, ни рекламы. Осторожно заглянув внутрь, я понял почему. Про такие места и так знают, им не нужна реклама.

Музыка тут звучала ощутимо громче. Guns n’ Roses – «Sweet Child O’ Mine» – вряд ли можно с чем-либо спутать. На стенах футболки и банданы, плакаты давно забытых или еще живых групп, постеры, с которых смотрели косматые металлисты прошлого. И винил – много винила. Часть на стенах и полках, другое заботливо упрятано в стеллаж. Две электрогитары поблескивали красным лаком под неоновой, почти как у меня, вывеской. Продавец курил прямо в подсобке и постукивал в такт по краю стола широкой ладонью. Он заметил меня, но выходить не спешил. Обычно в такие места заходят ради интереса, крутятся пару минут, глазея на футболки и спешно выходят. Я же никуда не торопился, как и Сол Хадсон – Слэш с гитарным соло.

Продавец наконец вышел, кивнул в знак приветствия. Из-под черной банданы торчали длинные локоны, а в ухе поблескивала серьга. Он мог бы быть и более стереотипным рокером, будь у него на руках кожаные перчатки без пальцев и шипованная куртка, но нет. Простую белую майку украшало пятно от пива или чая. А на запястье громыхали тяжелым браслетом часы Casio. Настоящий раритет.

– Ищу альбом, – сказал я, просто чтобы от меня не отмахнулись как от сонной мухи.

Он снова кивнул, но уже более заинтересованно. Скользнул взглядом по моей футболке. Сейчас редко кто ищет музыку – все доступно в телефоне. Значит, я не из зевак. Продавец тоже так решил.

– Judas Priest, – сказал я. – «Turbo».

– Винил?

– Кассету.

Ничуть не удивленный продавец с уважением кивнул и снова скрылся в подсобке.

Я неспешно бродил по не слишком просторному подвалу в окружении близких мне вещей. Большинство – азиатский репринт и подделки, но были и действительно редкие вещи. Потрепанные картонные обложки таили усеянные бороздками блестящие пластинки. Все – оригиналы с ценниками в евро в уголках. Несколько пластинок со скандальными обложками демонстративно украшали полку.

Конец ознакомительного фрагмента.