– Слушай, - говорит Ляйсан, когда я усаживаюсь напротив ее стола и раскладываю папку с наработками, которые зарисовала и записала, пока ехала в метро.
– Мы, конечно, команда, но ты для нас пока чужая. И каждый все-таки стремится в первую очередь сам взлететь по карьерной лестнице. А внимание босса к своей персоне - лучшая возможность подняться на ступень выше. С одной стороны, мне нет смысла тебе помогать, но с другой, может мне и зачтется, если твоей проект выгорит. В общем, я тебе дам пару советов, но дальше ты сама. Обращайся, конечно, если вдруг совсем соображать не будешь.

Я киваю и слегка краснею. На самом деле, мне очень неудобно, что приходится просить помощи у незнакомых людей, и я благодарна Ляйсан, что она мне не отказала.

– Для начала сделай что-нибудь со своими блокнотиками и листиками, - девушка пренебрежительно тыкает наманикюренным пальцем в листочки, изрисованные и исписанные ручкой.
– Ты же слышала, что Ахметов сказал. Ему нужен достойный проект и его достойная презентация. За твоим столом есть компьютер. Надеюсь, дома у тебя тоже есть. Но лучше иметь ноут или планшет, так как нам часто приходится обмениваться информацией в сети. Например, я знаю, что Ахметов проект тебе дал в папке, а у нас у всех он есть файлом и презентацией. Не знаю уж, по какой причине он с тобой так сюсюкается, но лучше тебе, Яна, самой заслуживать его уважение, чтобы не потерять уважение коллег.

К концу беседы с Ляйсан, щеки у меня пылают, а губы искусаны до крови. Я понимаю, что она права, но не объяснять же мне ей, что сюда меня по сути взяли только благодаря дружбе между Рустамом и Каримом Гаясовичем, поэтому я просто спокойно выслушиваю все, что она мне говорит, затем сажусь за свой стол и включаю компьютер. Оставшийся день провожу над составлением проекта, отвлекаюсь лишь пару раз, чтобы прогуляться с Ляйсан до кафе, и чтобы проверить смартфон.

Пропущенных и сообщений от Рустама нет. Сначала я этому радуюсь, ведь у меня появляется передышка в общении с ним, но ближе к вечеру начинаю злиться. Мне становится неприятно из-за того, что он не пытается связаться со мной. Идет второй день после той ночи в доме, и кажется, у него больше нет необходимости говорить со мной, видеться, созваниваться. Получил свою разрядку и все, на время и этого хватит?

– А ты ничего, - сообщает Ляйсан, усмехнувшись, когда вечером мы выходим из здания.
– Я думала, что ты из тех, ну, знаешь, которые прикидываются тихонями, а сами при любой удобной возможности под столом боссу отсасывают.

Я настолько не ожидаю проявления грубости от нее, что мой рот машинально открывается, и я не знаю, что на это ответить. Ляйсан, заметив мою реакцию, заливисто смеется и небрежно машет рукой.

– Ой, ну ты как монашка, ей богу. Сразу видно, что к боссу под стол не полезешь. Хотя в каком-то смысле, я бы тебя даже поняла. Он у нас красавчик. Жаль, что несвободный, - вздыхает Лясан и поворачивает в сторону парковки.

– Тебя подбросить?
– спрашивает женщина, когда я не иду за ней, а остаюсь стоять на месте.

Честно говоря, я понятия не имею. Рустам не звонил и не писал. Карим Гаясович сегодня лишь пару раз забегал, и то, я его мельком видела. Домой, наверное, сегодня мне предстоит добираться самой. На такси, или метро. Или же принять помощь Ляйсан. Выбираю последнее, потому что это не только дешевле, удобнее и быстрее, но и потому, что мне хочется закрепить отношения с девушкой.

– На всякий предупреждаю, наш босс - мужик принципиальный, и любит уволнять дамочек, которые переходят границы. Не могу, утверждать, полежал у него кто на столе или нет. Но точно знаю, что у него есть невеста, с которой он пылинки сдувает и в Армани-Версаче-Прада одевает. Так что, лечь к нему на стол задом кверху - это риск, даже если однажды ляжешь, не факт, что после этого задержишься в рабочем кресле.

Мы выруливаем на шоссе, вливаясь в плотный поток автомобилей. Я слушаю болтовню Ляйсан, одновременно с этим постоянно тыкая в экран смартфона. Не звонит. Время девять, а он не звонит. И не пишет.

– Да... мне безразлично, я же не собираюсь ничего такого...
– качаю головой на предупреждение Ляйсан.

– И в одежде фривольность Ахметов тоже не любит.

Это я уже на себе испытала...

– Его Мадина к нам пару раз приходила. Вся такая... с ног до головы закутанная.

– Серьезно?

– Ой, ну не прям уж вся. Но платье в пол, минимум до середины икры, никакого декольте, и ничего прозрачного. Мы с девочками и в инсте ее находили. Она все время такая. Скромная. Строгая. Святааая.

Да уж. Ничего общего с Нимб. Неудивительно, что Карим Гаясович так рычит на сводную сестру. Она полная противположность всему тому, что он считает "положительными качествами".

Ляйсан высаживает меня рядом с домом. Знаю, нужно идти домой и хорошенько отдохнуть перед завтрашним днем, но я почему-то медлю. Брожу у подъезда, затем какое-то время качаюсь на качелях, разглядывая свои уставшие ноги в балетках.

Я ведь могу ему позвонить. Как вчера написала. Просто позвонить. Я привыкла, что Рустам всегда звонит и пишет сам. Вчера он мог не написать, потому что просил меня это сделать самой, но сегодня что ему помешало? Чувствую себя гадко, ведь я чуть ли не в грудь себя била, доказывая, что он никогда и ничего не будет для меня значить, а сама нервничаю, когда его нет.

Не выдержав, достаю смартфон и набираю номер Рустама. Пока идут гудки сто раз успеваю передумать, и передумать обратно. Затем лихорадочно сочиняю повод, по которому я могу ему звонить, и решаю все связать с работой. Наконец слышу уставший голос в трубке. Он меня успокаивает. Покрывает негой сердце и в то же время заставляет нервничать, почувствовать томление и жжение в животе.