Почти дохожу до туалета, когда замечаю высокую фигуру Карима Гаясовича вдалеке. Он говорит с каким-то мужчиной. Они заворачивают за угол, лицо Ахметова напряжено, губы сжаты.

Сердце пропускает удар.

Они ведь дружат с Рустамом. Он может что-то знать...

Медленно приближаюсь к закутку коридора, где скрылись Ахметов с незнакомцем. Их голоса становятся различимыми. Я не слышу фразы полностью, лишь отрывки, но этого хватает, когда в ходе их тихой беседы я безошибочно выхватываю свою фамилию и фамилию Рустама.

– ... в Москве. Будет п**дец С Алексеевой глаз не спускайте, как и договаривались.

– А что Зверг?

– Он ответит. Машину Багримова в груду металла смяли.

Горло стискивает колючей проволокой, которая с каждой секундой все сильнее затягивается, острые шипы впиваются в кожу, ковыряют нервы. Я опираюсь рукой о стену и стараюсь дышать, но слишком больно. Тело меня не слушается. В ужасе прижимаю ладонь ко рту, стараясь не закричать, но всхлип все равно вырывается на волю, рассекает воздух, отскакивает эхом от стен коридора.

Высокая и крепкая фигура Ахметова вырастает передо мной незамедлительно. Он царапает мое лицо темным взглядом, мигом понимая, что я все слышала, крепко выругивается, бросает какие-то короткие фразы человеку, с которым только что говорил, после чего подходит ближе, сжимает мои плечи и слегка встряхивает.

– На меня посмотри, Яна. С Рустамом все в порядке. Ты слышишь?

– Вы же сказали... вы сказали, что его машина...

– Его машина, а не он. Тебе вообще не следовало подслушивать.

– Пытаетесь меня пристыдить?! Вы... серьезно?! Мне не стыдно!
– вскидываю подбородок, пытаясь унять дрожь в губах, но не выходит. Карим сказал, Рустам жив, но я все еще не знаю, что произошло, и что сейчас происходит. И я не уйду отсюда пока не выясню.
– Скажите мне... где он? Что случилось?!

– Тебе в это лезть не стоит. Занимайся работой. Затем езжай домой и жди. Рустам приедет или позвонит, когда у него появится возможность.

– Занимайся работой?! Жди?! Вы не можете меня об этом просить... Вы... как я могу сейчас?! И что значит, когда у него появится возможность?! Он не может, потому что он ранен? Он в больнице?!
– я не замечаю, как перехожу на крик.

Карим оборачивается на сотрудников, недоуменно бросающих взгляд в нашу сторону, после чего хватает меня за плечо и практически тащит за собой. Через несколько минут мы оказываемся у него в кабинете, куда мужчина меня заводит и закрывает за нами дверь.

***************

– Я же сказал, с ним все в порядке, - рявкает Ахметов, подходит к столу и плескает воду в стакан из графина.
– Вот, выпей и успокойся.

Беру стакан из рук мужчины, но так и не делаю глоток.

– Ваших слов недостаточно. Я должна с ним поговорить. Должна увидеть. Я не смогу работать, пока не буду уверена..

– Яна, - прерывает мою запальчивую речь Ахметов, - сейчас он серьезно занят, поэтому пока не может встретиться с тобой...

– А позвонить он тоже не может?! Если с ним все в порядке, как вы говорите, что ему мешает мне позвонить?! Почему у него выключен телефон?! Объясните мне, что случилось?! Я вас в покое не оставлю, так и знайте! А если вы меня прогоните, то я... поеду сама его искать! Где он может быть? В казино? В доме? В больнице?! Я слышала, что вы говорили тому мужчине, чтобы с меня глаз не спускали... Я сбегу и тогда... тогда...

– Тогда я тебя уволю.

Вздрагиваю, получив недвусмысленную угрозу в случае, если не стану исполнять его указания. Работа, которую я так хотела, проект, ради которого старалась - я могу это потерять. Знаю, что самым здравым решением сейчас было бы просто вернуться на свое рабочее место и ждать, как и сказал Карим Гаясович, но я не могу мыслить здраво. Мне слишком страшно. Я хочу быть уверена в том, что с Рустамом на самом деле все хорошо. Один звонок, неужели я так много прошу?! Просто услышать его голос.

– И плевать... увольняйте, - закусываю губу и шмыгаю носом. Так и не выпив воды, ставлю стакан на стол.
– Раз не хотите помочь, тогда увольте...

Темные брови мужчины сходятся на переносице, он устало вздыхает, после чего достает телефон из кармана пиджака и начинает водить пальцем по сенсору. Вижу по его лицу, по ходящим желвакам на скулах и сжатым губам, что нянчиться со мной ему вовсе не хочется, и мое поведение его крайне раздражает. Видимо, если Ахметов и не уволит меня сегодня, то сделает это в ближайшие дни. Кому нужны сотрудники, спорящие с начальством, да еще и так просто отказывающиеся от работы, за которую остальные в ноги бы кланялись?