— Ох, батюшка Алексей, и рачительный же вы хозяин, — рассмеялся Гутиэрос. — У вас даже навоз идёт в дело.

— Истинный воин умеет использовать в бою любой подручный материал, — скромно склонил голову ученик восточных мастеров.

Согласовав с министром детали по организации собрания бизнесменов и выставки–продажи ювелирных изделий, Алексей провёл краткое совещание с казацкими финансистами.

— Семён, как идут дела с покупкой зданий бандитских притонов?

— Пытаются завысить стоимость, но я рассчитываюсь строго по кадастровым ведомостям. Ссуды кооператорам выдаю банковскими расписками, а наличные деньги только казацкими рублями, с гарантией обмена их на золото.

— Так держать, Сёма, не давай спуску падлюкам, — одобрительно кивнул атаман. — А у тебя, Андрюха, как прошла операция на бирже по скупке акций предприятий?

— Ухватил подешёвке всё, на что хватило средств, — тяжело вздохнул казначей и напоказ вывернул пустые карманы. — Денег у нас, атаман, в казне больше нет. Завтра всей казацкой ватагой по миру пойдём.

— А золотые монеты? — удивился столь быстрой убыли капиталов казацкий банкир.

— Остаток ушёл на закупку земли за городской чертой, — развёл руками Андрюха. — Хорошо ещё, что неугодья почти даром взяли. Площадь надела такая, что второй Асунсьон можно построить.

— Ага, землю, дома и бумажные акции теперь будем жрать, — скривил недовольную физиономию пухленький Сёма. — Казацкие рубли можно только перепуганным бандюкам втюхать, под честное слово. Так и то, лишь до поры, пока они в банк за обменом на чистое золото не припрутся. После выходных дней жди шумную толпу у дверей, ибо в казацкие деньги веры у обывателей пока нет. Завтра нас объявят банкротами.

— К завтрашнему дню многое изменится, — загадочно улыбнулся авантюрист. — Сёма, ты переговорил с министром финансов о денежном займе?

— Он готов казакам отсыпать миллион парагвайских песо, но требует имущественный залог. Только что я могу предложить: броненосец уже обещан аргентинцам, а бриллианты по истинной стоимости не оценят, да и маловато у нас подлинных ювелирных изделий. Кредитору же мешок стекляруса не подсунешь.

— Зато на столах под стеклом безделушки смотрятся шикарно, — был доволен оформлением выставки в фойе дворца парламента Алексей.

— Обывателям пыль в глаза пустить сможем, — дёрнул плечом Сёма. — Но что толку? Нам бы побыстрее настоящие украшения распродать, чтобы было хоть на что–то жить.

— Сегодня вечером я евреям покажу, как настоящий бизнес вести, — похлопал дружка по плечу лихой атаман. — Готовь ростовских ювелиров к грандиозной распродаже.

— Товар за бесценок любой пацан разбазарит, — обиженно стряхнул руку с плеча Семён.

— Сбывать ювелирку будем по настоящей цене, — успокаивая, обнял товарища Алексей. — Не боись, Сёма, не прогадаем.

— Да где же в нищем Парагвае столько богачей набрать? — тяжело вздохнул начфин.

— Ну, значит, придётся всех нищебродов превратить в состоятельных бизнесменов, — не унывал великий факир.

— Не уж–то тебе, чародей, и такой фокус по силам? — с затаённой надеждой в глазах, подлез под руку атамана Андрюха, который уже всяких чудачеств успел повидать от Алексея. — Ты же в финансах не понимаешь ни черта.

— А главному чёрту самому деньги считать не с руки, — рассмеялся Сын Ведьмы и крепко обнял верных соратников. — Для этого у меня два хитрых чертяки есть. Вы смотрите там, сильно уж цены не задирайте. Всё равно оплата мимо ваших бездонных карманов пойдёт — под финансовые обязательства кооператива.

— В долг, под запись, раздавать добро?! — возмутился хозяйственный Андрюха.

— Ну, это ещё, как поглядеть — кто кому должен останется, — потеребил пальцами волосы на макушке казначея атаман. — Сразу после собрания коммерсантов, вы оба на министра финансов наваливайтесь. Пусть с первым денежным траншем кредита не затягивает, нам надо держать высокую марку. А пока будем за товары и работу расплачиваться казацкими рублями.

— Да со своими–то казаками проблем с расчётами нет, — засопел Семён. — А вот, как чужаков убедить?

— Вечерком я нашему рублю сделаю рекламу дюже добрую, — приосанился великий владыка, и друзьям очень хотелось верить всемогущему иллюзионисту.

Во дворце, где обычно заседали парламентарии, собрался цвет высшего общества столицы, а также все значимые коммерсанты Асунсьона. Народу — не протолкнуться. Хорошо ещё, что толпа разделилась на две примерно равные части: женская половина общества задержалась в фойе у застеклённых столов с ювелирными украшениями, а мужская устремилась в зал заседаний. Сидячих мест в зале не хватило для всех, люди плотно встали в проходах и на галёрке.