Однако на этот раз громовые раскаты вперёд прозвучали со стороны галёрки. Только вот какая–то посторонняя сила подтолкнула руки чужих оркестрантов, и зрителей потревожил лишь свист пуль поверх голов.

Грохот револьверных выстрелов телохранителей оборвал вражью музыку. Скрюченные тела выскочек с галёрки упали под ноги разбегающейся публики.

Дым всё больше рассеивался. Высокий дирижёр взмахами рук указывал, кому вступать в дьявольскую игру. Револьверные барабаны вразнобой грохотали со всех сторон, какофонией звуков разрывая воздух. Им тонко подпевали свистящие в воздухе пули. За спиной оркестра раскатисто звенели разбитые стёкла витрин магазинов. Им пытались слабо вторить выбитые стёкла парагвайского автомобиля и стук пробитой пулями жестяной обшивки.

Кондрашов неотрывно следил за руками дирижёра–факира, силясь разгадать тайну дьявольского фокуса. В какой–то момент полковник заметил, как рука факира скользнула в карман пиджака, а затем снова интенсивно зажестикулировала.

Когда ветер окончательно рассеял дымовую завесу, и грохот пальбы стих, пространство вокруг сплошь усеяли тела. Но вот люди начали отходить от шока, шевелиться и, испуганно озираясь, подниматься на ноги. Недвижимо лежать на холодных камнях остались лишь палачи–неудачники. Кондрашов отметил, что все смертельные раны они получили в голову. Большинство прямо в лоб, но были и трупы с ранами в затылке. Что не должно удивлять следователей, ведь телохранители расстреливали палачей с разных сторон, а некоторые из преступников ещё и пытались сбежать.

А вот объяснить, какая потусторонняя сила заставила наёмных убийц бесполезно изрешетить автомобиль парагвайского магната и разнести вдребезги окружающие витрины магазинов — могли только трупы, но отчитываться они уже будут чертям в аду. Наверное, дьявольский дым помешал прицелиться, да ещё суматошные прохожие под руку лезли и пугали истошным визгом. Зато вот у агентов частной охранной конторы месье Ситного нервы оказались железными, глаза орлиными, а реакция молниеносной.

Только лишь у одного полковника парагвайской контрразведки закралось подозрение в мошенничестве казацкого шамана. Уж не отстреленные ли пули он держал в кулаках, самолично посылая их одну за другой в живые мишени? А когда боезапас в руках иссяк, то пополнил его из кармана. Трупов–то набралось полтора десятка, сразу в кулаках все пули для них не спрячешь. И пальчики у дирижёра подозрительно дёргались во время симфонии, выпуская смерть поочерёдно из обеих рук.

Однако будет спокойнее, если все поверят в озвученные Рониным версии: бойцы Ситного в секретных парагвайских агентов, а французская жандармерия в выучку профессионалов Ситного. Уж рекламу его охранному агентству бульварная пресса сделает знатную, отбоя от клиентов не будет. Теперь надо только марку держать, и пополнять ряды охранной конторы курсантами парагвайской школы.

Глава 14. З олотые крупинки

Пока Кондрашова и бойцов Ситного донимали французские следователи, Андрюха оформлял документы о переводе небоевой части кораблей Черноморского флота в собственность Парагвайских казаков, а также хлопотал о закупке партии трофейных немецких дирижаблей. Сам же магнат в это время отправился в Барселону, повидаться со знакомым испанским учёным людом.

И если раньше профессора барселонского университета считали синьора Ронина лишь талантливым авантюристом, то стремительный рост его благосостояния и политической власти теперь заставил признать русского вождя влиятельным лидером Парагвайской республики. С казачьим атаманом считались главы самых мощных европейских государств, и его фантастические проекты уже не казались столь уж абсурдными. Алексею не составило труда убедить лучшую половину профессорского состава перебраться в золотоносный Парагвай. Затраты на переезд и обустройство на обетованной земле брал на себя казацкий банк.

Что же касается эмигрировавших в Европу русских учёных, то местные буржуи и научные коллеги, пользуясь бедственным положением изгоев, платили им сущие крохи и держали в подчинении. В разорённой войной Европе, ни о каких грандиозных проектах пока не помышляли. Это лишь кремлёвские мечтатели в Светской республике и Парагвайские казаки–фантазёры грезили о невиданном прогрессе. Но вот только у казаков горы индейского золота, а у большевичков дыры в драных штанах. Да и газетные статьи об эпидемиях, голоде и репрессиях сильно пугали эмигрантов. Даже утечки в прессу о чудачествах парагвайского магната, вознамерившегося построить воздушный мост от Берлина до Асунсьона, тоже работали на имидж богатых казаков. И проходящие караваны судов, в Парагвай до отказа заполненные эмигрантами, а плывущие в обратном направлении забитые доверху провизией, — наглядно показывали, что казаки развернулись широко.

В Испании агитация учёных прошла молниеносно, а вот в других европейских странах предстояло потрудиться конторе месье Ситного. Кондрашов спешно увеличивал штат частного охранного агентства бывшими белогвардейскими офицерами и имперским посольским персоналом. Ведь новой пролетарской державе услуги старорежимных дипломатов уже были не нужны, большевики продвигали своих идейных товарищей.

По возвращении из Барселоны, Алексей заключил ещё ряд масштабных контрактов с французскими промышленниками: на изготовление оборудования для полусотни малых гидроэлектростанций и поставку в Парагвай станочного парка для новых заводов.

— Владыка, эдак ты и весь наш серебряный запас скоренько растранжиришь! — высказал своё возмущение прижимистый до денежек казначей.

— Всё путём, Андрюха, — положил тяжёлую ладонь на плечо экономиста Алексей. — Расплачиваться за заказ будем по мере поставки оборудования. Не хватит серебра, так к тому времени золотишко на россыпях вдоль реки Пилькомайо ещё намоем.

— Ну станки, ладно — всё одно за границей закупать надо, а электрогенераторы и всякую электрохрень мы же можем и в Асунсьоне изготавливать. Для того ведь и новый электромеханический завод строим.