Агата чувствует себя прекрасно. Головные боли прошли совсем, остались только не частые головокружения.

— Я угощу тебя мороженным, — заявляет она, когда мы проходит мимо лотка с эскимо.

— Ты? Меня? — удивляюсь я.

— Да, я — тебя. Ты против? — лукаво улыбается девушка.

— Только если ты покормишь меня из своих рук, — восклицаю я и тяну ее на себя.

Девушка легко поддается и буквально падает в мои объятия. Наши губы в опасной близости друг от друга, но я не спешу сокращать дистанцию, а она не торопится меня обнимать, и будто висит на моих руках. Продавщица мороженного явно с интересом наблюдает за нами.

— Интересно получается, — щурится Агата. Я чувствую движение ее губ своими. — Я только из больницы, а сиделка требуется тебе?

— Разве я сказал хоть слово про сиделку? — вскидываю брови я.

— А для чего тебя тогда кормить? — Агата ставит руки на свои бока, выражая картинное недовольство.

Ты еще ножкой топни. Это будет очень мило. Я в который раз не сдерживаю улыбку.

— Просто из твоих рук все кажется вкуснее, — низким голосом, как можно сексуальнее, говорю я и тут же накрываю ее губы поцелуем. Она незамедлительно отвечает на него.

Мы целуемся, кажется, целую вечность, потому что время остановилось вокруг нас. Исчезли прохожие, продавщица мороженого, птицы перестали щебетать и солнце погасло. Мы одни в целом мире. Пока ее губы так жарко касаются моих ничего кроме этого момента не имеет значения. Она сама засовывает язык в мой рот и на меня резко накатывает возбуждение, я едва сдерживаю стон. Я пытаюсь поймать ее язык своим, но он все время ускользает от меня.

Поцелуй медленно снижает свой темп. Нахлынувшая страсть, сменяется осознанием того, что на нас все-таки смотрят люди. Наши губы замирают, но так и не хотят друг от друга отлипать. Какое-то время мы так и стоим, замерев как приклеенные.

Я все-таки отстраняюсь, а Агата застывает в одной позе с закрытыми глазами, склонив голову на бок.

— Я передумал, — говорю вдруг я.

Девушка тут же открывает глаза и непонимающе хлопает ресницами.

— Ты не будешь кормить меня мороженым, — продолжаю я. — Ты будешь есть его сама, а я буду слизывать его с твоих губ.

— Фууу, — хохочет Агата. — Как такую мерзость вообще можно придумать?!

— Еще как можно, — тут же отвечаю я. — Все! Давай покупай мне мороженое я подарю его тебе.

— Ты неисправим, — закатывает глаза Агата.

— Ты же понимаешь, что можешь переехать ко мне? — спрашиваю я, когда мы подходим к парадной дома Верки и Кирюхи.

— Угу, и лучше сразу голая, — кивает Агата, поджав губы.

Я смотрю на нее прищурив взгляд и слегка склонив голову на бок. Вот вроде бы все хорошо, но иногда выдает такое. Хотя я же заслужил все колкости в свою сторону, у меня только сомнение в их количестве.

— Пущу тебя только в шубе и валенках, — пытаюсь все свести в шутку, но Агата лишь едва заметно улыбается. — Я серьезно. Просто не уверен, что тебе комфортно стеснять друзей. Да и Вера с Кириллом, конечно, отличные друзья, но как-то… неудобно.

— Так говоришь, как будто сам у них живешь, — вдруг задорно улыбается Агата. — Да мне неудобно уже их напрягать. У них своя жизнь — семья, дети. Но это же Вера, — она пожимает плечами и разводит руки в стороны. — Теперь уже она не хочет, чтобы я съезжала так быстро.

— Даже ко мне? — я вскидываю вверх бровь.

— Про тебя, Михельсон, вообще речи не было, — она шутливо бьет меня кулачком в плечо и хохочет.

— Да так уж не было, — пытаюсь я увернутся от удара. — Сто процентов обсуждаете вечерами куда ты уходишь постоянно, а возвращаешься такая счастливая.

— Самодовольный индюк! — кричит Агата и уже с силой бьет меня раскрытой ладонью по спине. Но на ее лице улыбка — она нисколько не сердится.

— Ну так что? Переедешь ко мне?

Конечно, Агата никуда не переехала. Какое-то время еще пожила у Верки, а потом я купил ей новую кровать в квартиру (на что она конечно же сильно возмущалась) и девушка вернулась к себе домой. Я и сам понимаю, что съезжаться нам еще рано. Просто сама идея настолько заманчива, что я ничего не могу с собой поделать.

Наши ежедневные встречи становятся все дольше и все жарче. Мы как подростки, гуляем по городу, смеемся и дурачимся. Но я принципиально игнорирую те места, где мы были четырнадцать лет назад. Не хочу, чтобы они вызывали у девушки неприятные воспоминания. Нам настолько нравится это времяпрепровождение, настолько нравится быть вместе, что вечерами у подъезда мы долго не можем расстаться. Рекорд был час.

Я не был в «Есенине» уже больше недели. Агате там появляться не обязательно — она на больничном. Но так или иначе, временами разговор заходит и о работе. Я ей рассказал про свою мечту о ресторане в Китае, что для этого нужна звезда Мишлен у «Есенина» и она очень вдохновилась этим. Сразу порывалась в бой, на работу. Пришлось ее остановить. Все-таки девушка еще до конца не восстановилась.