— Ох. — Тот прикрыл пухлые губы салфеткой. — Полетят головы.

— Уже полетели.

— Потому вы и держите путь на юг? — проницательно сощурил крохотные глазки Морис.

— Не совсем. Возникла спорная ситуация с недвижимостью, — ответил Дэймос, а когда официант вернулся в начало вагона, добавил: — один из старых друзей стал вызывать беспокойство, и мне приказано разобраться.

Морис вновь изобразил губами букву «о».

— Так теперь вас, словно цепного пса, натравливают на неугодных?

Дэймос хмуро глянул на врача. Тот с притворным ужасом отшатнулся и рассмеялся.

— Какое падение, — продолжал забавляться Морис, — что бы сказал Кайт, увидев в столь плачевном состоянии своего любимца?

— Знатно повеселился бы, — ответил Дэймос, не желая оставлять шпильку без ответа. — Подумать только, его главный оппонент лишился практики и вынужден скитаться по деревням и весям, скрываясь от властей.

Скривив губы, Морис покачал головой.

— Зато я жив.

— Зато он успел внести вклад в общее дело.

— И где он теперь? — доктор скорчил кислую мину. — Давайте не будем о плохом. Выпьем за нас, за живых. Чтобы мы прожили ещё столько же и даже больше.

Чокнулись, но пить не стали. Дэймос не рискнул, а Морис, сникнув, ушёл в свои мысли.

— Что в последнее время слышно на Востоке?

— Ничего хорошего, — отозвался доктор, жестом подзывая официанта. — Ещё коньяку.

— И бутылку хорошего вина, — добавил Дэймос. — Вон за тот столик.

Пожилой официант понятливо кивнул, купюра исчезла в узловатых пальцах. Через несколько минут дамы проявили повышенный интерес к их столику.

— Там умудрились всё испортить. Сначала испортили её, довели до бесплодия, а теперь не могут найти замену.

— Замену? — обмениваясь улыбками с барышнями, спросил Дэймос.

— У неё вроде как сестра была. Говорят, Хозяин удостоил тамошних врачей своим визитом и никого из них не оставил в живых.

— Вздор. Для этих целей есть Заклеймённые. Чтобы Он появился, должно произойти что-то… даже не знаю. Невероятное. Выходящее за рамки обыденного. — Поднимаясь, Дэймос уже не сводил взгляда с женщин. — Увидимся утром.

Через несколько дней поезд достиг Аклейма. Небольшой курортный городок никак не мог вырваться из оков провинциальности и привлечь к себе богатую столичную публику. Слишком близко к лэртской границе, слишком сильные ветра, слишком опасное и непостоянное море. Спонсорская поддержка не могла изменить климат, но при правильном подходе могла бы привлечь почтенную публику, обеспечив развлечениями.

Погода выдалась прескверная. Хмурое небо моросило мелким дождём, ветер превращал капли в иглы. Добраться до экипажа оказалось непросто. Чемоданы вырывало из рук, женские шляпки и шарфы тут же отправились в полёт. Даже в закрытой карете путники не чувствовали себя в безопасности. Коляску трясло на кочках, ветер и дождь штурмовали тонкие стены, бились в стекло. Вымокшие и растрёпанные, они кутались в заботливо подготовленные пледы в тщетных попытках согреться.

Вилла Бугенвиль, названная в честь цветов бугенвиллеи, коими был увит фасад дома, приняла их холодно. Хозяйка дома не соизволила выйти навстречу гостям. Пожилая, сморщенная, словно печёное яблоко, старуха стояла у входа, чуть приоткрыв дверь, ожидая, когда гости бегом преодолеют алею.

— Какого демона, почему кучер отказался везти нас к конюшне? — мокрый и продрогший, Дэймос не сумел сдержать раздражения.

Старуха что-то ответила, но за шумом ветра её не услышали.

— Конюшней давно никто не пользуется, и она завалена мусором, — продублировала её сестра Фиара. Волосы от дождя стали серыми, налипли на бледное лицо девушки, словно щупальца морского чудовища, придавая ей схожесть с покойницей.

В холодный, продуваемый сквозняками холл никто не спустился. Слуги, что должны были помочь с багажом, также не спешили появляться. Шаркая ногами, старуха неразборчиво предложила проводить гостей в выделенные комнаты. Но двигалась она до того медленно, что Дэймос предпочёл отослать её за горячим чаем, предварительно вызнав, куда заселить гостей.

Под ногами скрипели половицы. Где-то стучали плохо прикреплённые ставни. По пустым комнатам разносилась совсем не весёлая капель. В полутьме Дэймос с раздражением отметил выгоревшие обои, вытертые панели, грязные засаленные полы. Вовсе не в такой дом он планировал приехать.

Комнаты для гостей, к счастью, оказались вполне приличными, хотя он и заметил гримасу отвращения на лице девушки, когда та пощупала подушки. Добравшись до своих покоев, он разделил её негодование. Всё бельё оказалось сырым. К тому же в доме ощутимо пахло плесенью.

Чужой Талант прокатился по коже волной тепла. Гости не пожелали спать в сырости и немедленно нарушили закон, ограничивающий использование Таланта в личных целях. Дэймос поднял было руку, чтобы последовать их примеру, но, увидев омертвевший палец, остановился. Средний палец охватывало кольцо из потемневшего от времени серебра, в виде извивающихся змей.