Повисло неловкое молчание. Затем Прищуренный тягостно вздохнул.

– Увы! Поначалу приходилось засовывать его… ну ты сам знаешь куда – признался новый знакомый. – Было очень неудобно и стыдно.. Может быть я так и ходил до конца своих дней, как молодой зэк в тюремной бане, если бы не один замечательный случай. Я бы даже сказал фантастический. Случилось это года три назад в дальней технической части подвала. Как-то по весне удалось мне заманить туда одну глупенькую кошечку. Всё было на мази, но, в пылу страсти чертовка опрокинула на меня чан с какой-то жидкостью, от которой я весь покрылся чёрной коростой. Я чесался и жутко вонял. Как оказалось это было какое-то средство, толи от тараканов, толи от блох. О любви пришлось надолго забыть, потому что при моем появлении все кошки разбегались кто куда. Зато, когда короста, высохнув, облетела, хвост стал весь чёрным. Теперь после каждой линьки мне приходится наведываться к чану подкрашивать кончик хвоста.

Одноухий, переварив услышанный рассказ, заёрзал на пыльном полу.

– Так может того..И мне это сгодится? Я тоже хочу покраситься.

– Ну не знаю, – с сомнением глядя на Одноухого сказал Прищуренный. – Средства не так уж много осталось, чтобы на тебя переводить. Всё-таки тебе нужен полный чан, а там осталось на донышке.

Увидев, как сник одноухий сосед, Прищуренный смягчился.

– Ну хорошо, будет тебе смена масти. Будешь ты радикального чёрного цвета – мать родная не узнает. Только у меня одно условие – ты должен мне помочь в одном деле. По пути к мечте, Прищуренный всё больше молчал и Одноухий мог только догадываться, что это за дело, которое поможет добыть необходимое количество отравы. Они прошли через многочисленные клетушки на южную сторону дома, где находились технические помещения. Следуя за Прищуренным, Одноухий тенью проскользнул между пыльными бочками, и остатками стройматериалов в подвальное пространство со свисающими с потолка гирляндами паутины. Эта часть подвала походила на заброшенный склад. Пыль толстым слоем покрывала сложенные у стен доски, мягко стелилась под ногами, переливалась серым бархатом в складках профматериала. Выйдя на середину декораций, достойных фильмов о вселенском запустении постапокалипсистического будущего, Прищуреный фыркнул, брезгливо дёрнул лапой и сказал.

– Мне всегда здесь становится жутко. Здесь находится место силы,.. ну такой, которая связана не с нами – мне кажется, здесь портал.

– Чево!? – не понял Одноухий. – Какой портал? Это что такое?

– Это, мой юный друг, дверь. – терпеливо ответил Прищуренный. – Дверь. Куда можно войти и, когда нужно, выйти обратно.

– Зачем?

Прищуренный снисходительно взглянул на Одноухого.

– Всё потом. Слушай, что тебе надо сделать. Когда я заверчусь в круг и меня затянет в портал, ты, через какое-то время, дёрнешь за веревку и вытащишь меня обратно. Понял?

Не дожидаясь ответа, Прищуренный сунул остолбеневшему Одноухому конец верёвки и отошёл в середину склада. Затем он, сначала не спеша, а затем всё быстрее, стал гоняться за своим хвостом, пока не слился в единую вертящуюся воронку. Он, словно торнадо, вертелся всё быстрее и быстрее и, вдруг, исчез. На пыльном полу осталась верёвка, к которой он был привязан за ногу. Одноухий сосчитал до двадцати и потянул за неё. На другом конце он почувствовал сильные рывки, словно большая рыбина билась на крючке. Несколько мгновений продолжалась борьба, после чего, из воздуха, подобно джину выскочил Прищуренный держа в лапах охапку диковинных растений.

– Ву а ля! – воскликнул довольный любитель природы. – Всё достаточно просто!

– Что это? Как?..

Одноухий напрягся – то, что он видел никак не походило на средство для окрашивания. Но первое разочарование быстро сменилось жгучим любопытством, и в голове Одноухого завертелись вопросы: – «Как это работает, что там за порталом, где это?» Его аж затрясло – за свою недолгую жизнь он, кажется, именно этого и ждал, ждал, как некого чудесного явления, знака, который в детстве приходил вместе с запахами окружающего мира… Может это и есть вход в звезду Кац?

– Да ничего особенного, комната десять на двенадцать, наверно оранжерея..– перебил его фантазии Прищуренный, разглядывая добытое растение. Он проглотил несколько семян растения и уточнил. – Может поболее.. там деревья, всякие ништяки, всё то, о чём ты когда-нибудь мечтал…

Явилось запоздалое озарение и Одноухий, чуть заикаясь, спросил:

– Ты что – псих?

– Сейчас – да. – широко ощерившись мяукнул Прищуренный. – Здесь, в подвале, Санабис – это самый безопасный уход от реальности. Хочешь попробовать?

– Нет, – ответил Одноухий, распрощавшись с мечтой о звезде Кац и Белом принце. – Мне бы масть поменять.

– Ну хорошо..– сказал подобревший Прищуренный. – Будет тебе перманент.

Он не обманул. В соседнем помещении состоялось таинство окрашивания. Вылезши из чана, который на поверку оказался пустым лишь на треть, Одноухий долго тряс лапами проклиная липкую жижу, непривычно сковавшую движения. Прищуренный, разомлев от действия Санабиса, глупо улыбаясь, пропел масляным голосом.

– Совсем другое дело. Теперь ты самый чёрный из всех самых чёрных котов. Углекоп одним словом… И ещё..– Прищуренный умолк, вроде бы подыскивая слова, способные быть понятными неискушённым слушателем, и сообщил: – Похоже, теперь и ты будешь обладать способностью перехода. – и, увидев немой вопрос в глазах Одноухого, добавил. – Способностью перехода через портал. Ты послушай, что я тебе расскажу. Всё произошло случайно. Сошлись, так сказать, в одном месте все элементы таинства. Вот здесь, год назад, я сделал, сам того не желая, этот самый переход.

Одноухий, слушая его, застыл с отвисшей челюстью. Такого он не мог себе даже представить – средство от тараканов, на самом деле, было средством переноса в другой мир.

– Что же это за гадость такая? – спросил он с опаской глядя на чан с зельем. – Откуда здесь?

– Вот и я хотел бы знать! – воскликнул Прищуренный. – Я поначалу, голову сломал, а потом рукой махнул. Я тебе так скажу: – «Не нашего ума это дело – есть и ладно».

Прищуренный умолк, видимо размышляя о природе чудесного явления. Подойдя поближе, Одноухий уставился на растения разложенные на полу. Красиво очерченные листья и метёлки с многочисленными семенами источали сильный волнующий запах. Одноухий почувствовал легкое головокружение.