– Будь мужчиной!

Прищуренный дернулся и прямо на глазах сдулся. Он сделал несколько шагов назад, развернулся и спрыгнул на асфальт. Оказавшись внизу, он оглянулся на Одноухого.

– Ну что застыл? Уходим. Быстро.

Одноухий на прощание взглянул в глаза незнакомки и поплыл: там было столько нежности, что у него перехватило дыхание.

– Матильда. – произнесла кошечка и опять на мордочке её заиграла знакомая полуулыбка.

– Одноухий. – выдавил в ответ он, и спрыгнув с контейнера, направился вслед за Прищуренным.

– До встречи! – крикнула вдогонку Матильда – На всякий случай, я живу в соседнем доме.

К вечеру поднялась температура и Одноухий понял что влюбился. Прищуренный, поначалу, не мог поверить в эту блажь и ворчал, что в его роду таких романтических хлюпиков ещё не было. Он прочёл впечатлительному отпрыску длинную лекцию об отношениях полов, где эти отношения создавались спонтанно и длились ровно столько, сколько нужно было для зачатия потомства. Для верности Прищуренный привёл дюжину примеров из жизни кошачих «звёзд», у которых отношения длились не больше недели. Но поражённому любовным недугом кошачьему «Ромео», эти аргументы были, что горох по стенке. Он бродил словно сомнамбула, почти ничего не ел и совсем не спал. Через неделю он походил на ходячий скелет. Прищуренный только вздыхал, наблюдая как угасает сын. Наконец, он собрался и отправился на поиски кошачьей «Джульетты». Его не было до вечера, а когда он вернулся, новости, принесённые им, были неутешительными. Матильда действительно жила в соседней с помойкой современной «высотке» на двенадцатом этаже и, как оказалось была бенгальских кровей. Этим объяснялся леопардовый окрас её шкурки. Узнав об этом молодой влюблённый заметно приуныл. Такие «цацы» обычно жили у богатых хозяев в просторных и чистых домах в любви и достатке. На прогулки их выводились в красивых ошейниках в сопровождении либо хозяев, либо специально нанятых людей. Дорогие и породистые, они служили мерилом достатка и престижа. Одноухий понимал пропасть разделявшую эту иностранку и его, бездомного, блохастого кота, с сомнительной родословной. Образ Матильды маячила где-то в верхний слоях атмосферы, в недосягаемой выси, куда путь был закрыт. Двенадцать этажей. Добраться туда было непосильной задачей. Так думал Одноухий и у него опускались лапы.. Но его премудрый папаша имел на этот счёт своё мнение.

Дом, в котором обитала Матильда заметно выделялся среди остальных строений, подобно линкору среди судов помельче. Это был элитное сооружение с подземным гаражом, тремя лифтами, холлом и многочисленными коммуникациями, в числе которых было и противопожарное оборудование. Когда здание, построенное частной компанией было сдано в эксплуатацию, управляющая компания сразу же законсервировала пожарные лестницы, чтобы не вводить в искушение молодёжь и не тратить попусту деньги на обслуживание. Деньги сэкономленные от этой оптимизации растворились в бухгалтерских отчетах и графах «платёжек», а пространство между лестницами заполнили остатки строительных материалов. Отправившись на поиски Матильды, Прищуренный знал к кому обратиться за помощью. Это была его давняя знакомая, полукровка по кличке Помадка. Это она, знавшая всё и обо всех, сразу поняла о ком идёт речь, она рассказала, где искать Матильду. Прищуренный побывал на месте и прикинул, каким образом добраться до квартиры на двенадцатом этаже, в которой обитала Матильда. Он попробовал допрыгнуть до лестницы, но быстро понял всю тщетность своих попыток. Неудачи подсказали правильное решение. Он понял, что если в одиночку допрыгнуть не получится, то двоим котам – это вполне по силам.

Итак, в назначенный день, к вечеру, они отправились на свидание. Вернее, на свидание отправлялся Одноухий, а папаша был сопровождающим. Темнело быстро, в домах и на улицах зажглись огни. Они пробирались неторопливо, обходя открытые пространства. У помойки, в куче мусора рылись несколько зачуханых дворняг, а из баков то тут, то там торчали кошачьи хвосты – местная братия ужинала. Прищуренный с сожалением поглядел на этот праздник живота и скомандовал обход . Они обошли мусорные контейнеры и остановились у решётки, за которой возвышался нужный дом. Протиснувшись между прутьев, они направились к газону, где росли роскошные кусты хризантем. Одноухий поддавшись романтическому настроению, потянулся к цветам, но Прищуренный, будучи прагматиком, увлёк его в сторону за угол здания. Здесь была цель их предприятия. Вверх по стене, в темноту, зигзагами уходила железная лестница.

– Вот. – выдохнул Прищуренный. – Это здесь. Надо только допрыгнуть до начала лестницы.

Одноухий с сомнением посмотрел на железную перекладину, маячившую на уровне второго этажа.

– Ты уверен, что я смогу?

– Слушай меня внимательно. Прыгать будем вместе.

Прищуренный поведал Одноухому свой метод, который заключался в следующем: Одноухий забравшись на спину Прищуренному, ждёт, когда тот прыгнет вместе с ним, и как разгонный блок, поднимет обоих хотя бы на метр, и тогда, в свою очередь, он тоже должен прыгнуть и постараться дотянуться до перекладины. После нескольких неудач одна из попыток увенчалась успехом и Одноухому удалось, совершив рекордный прыжок, повиснуть на ступеньке лестницы.

– Я скоро! – крикнул он Прищуренному и устремился вверх с такой скоростью, что, ночевавшие в нишах птицы, с шумом рассыпались по темному небу.

Оказавшись на двенадцатом этаже, Одноухий огляделся. Дверь на этаж, похоже, давно заперта. Он прошёлся по площадке, запрыгнул на перила. Перед ним был широкий карниз. Одноухий ступил на него и направился вдоль стены. Он не смотрел вниз, его больше интересовало что находится за углом. Дойдя до конца стены, Одноухий заглянул за угол и чуть не свалился от увиденного – там в нескольких метрах от него, на балконе среди горшков с геранью сидела Матильда. Свет падал на неё из окон, из открытой двери доносились звуки легкой музыки, на повязанном золотом ошейнике бенгалки играли блики света. Одноухий, как зачарованный, смотрел на предмет своих мечтаний, чувствуя прилив горячей крови в груди. Матильда повернула свою маленькую мордочку с неизменной полуулыбкой и посмотрела на него.

– Привет – ничуть не удивившись сказала она. – Я тебя ждала.

– Я, вот он!– задохнувшись от счастья, сообщил Одноухий. – Ты сказала, где тебя искать и я здесь. Пошли погуляем?..

– Нет, – вздохнула Матильда – теперь за мной слишком пристально следят. Ну, после того случая… когда мы познакомились, когда я сбежала…

Одноухий подошёл поближе.

– Так тебя что, совсем не выпускают? – спросил он.

– Совсем. – вздохнула затворница. – А так хочется на помойку… только боюсь хозяйка потом сдаст меня в питомник. Она уже грозилась, что ей не нужна «уличная кошка». Может пугает?

– Сто пудов. Ты такая лапа!

– Вообще-то она меня любит. – согласилась киса. – Но эти люди, они такие непостоянные.. Хотя без них было бы не комфортно. Они такие милые…Как считаешь?

Одноухий никогда не имевший прямого контакта с людьми (кроме того случая, когда его пнул пьяный дворник), на всякий случай, согласно кивнул. Наверно, будь он на месте Матильды, где окружавшие её люди были не так грубы, как этот дворник, он бы тоже считал их милыми.

– Вообще-то ты можешь меня увидеть каждое утро с восьми до половины девятого в парке за нашим домом, но только издалека. Меня не подпускают к другим кошкам, и уж тем более к бездомным… ну те, которые без ошейника. Боятся блох что ли.. не знаю..