Некоторые вещи были особенно дороги сердцу Мерседес: гребни из слоновой кости, нитка жемчуга, платиновое кольцо с сапфиром — украшения матери в ту ночь, когда ее убили. И эти вещи позже обнаружили у разбойников. Через четыре года они были для Мерседес безвозвратно потеряны из-за того, что граф заключил невероятное пари насчет пары своих серых лошадей и скорости, с которой они доскачут от Лондона до Лендс-Энда. Ее тетя Джорджия ждала до самой ночи, чтобы рассказать своей племяннице о проигрыше графа и о его последствиях. В восемь лет Мерседес была безутешна в своем горе.

Давно забытое возмущение вдруг вернулось к ней и грозило затмить ее способность думать и оценивать ситуацию.

— Ну что ж, если вы не хотите, чтобы я отдала свои драгоценности, — сказала она, — тогда я не понимаю… Ведь больше у нас ничего нет.

Были еще деньги, которые она отложила на обучение мальчиков, и граф, если и знал о них, знал также, что она никогда их не тронет. Она специально договорилась об этом, зная, что могут наступить времена, когда к ней может быть применена сила.

— Я не знаю, что я, по вашему мнению, могу сделать для вас. — Она почувствовала на себе его пристальный взгляд и вдруг поняла, что он имел в виду. — Нет, нет!

Мерседес буквально отшатнулась. Позади стоял стул, и она, отскочив, натолкнулась на него. Коленки у нее подкосились, и она, все еще не выпуская из рук корзинку, упала прямо на сиденье.

— Вы ждете, что я…

Граф бесцеремонно прервал ее:

— Я жду, что ты получишь их от капитана Торна.

— Вы имеете в виду — украду?

— Добудешь, — уточнил он. — А каким способом — это твое дело. Не забывай: я видел тебя с капитаном… вы гуляли по парку… ездили по полям… Тебе стоит только попросить об этом. Похоже, что он твой верный раб.

— Ваши глаза подвели вас. Капитан Торн ничей не раб и меньше всего мой.

— Ты недооцениваешь свои чары, которыми всегда обладала.

По спине Мерседес пробежал холодок. Это был совсем не комплимент, и даже не потому, что сказан он был пошловато-интимным тоном.

— Я не могу просить у него денег, — сказала она. — Каждая его трата всегда делается с определенной целью. И он узнает, если я использую какую-то сумму не по назначению.

— Ну и что? К тому времени я буду уже далеко!

Он был верен себе: все остальное его не касалось.

— Он имеет дело только с чеками, — продолжала она. — Все деньги хранятся в лондонском банке. Наличных нет ни копейки.

Ее слова его нисколько ие убедили, напротив — он счел, что это только ему на пользу.

— Это еще лучше, — сказал он. — Ты выпишешь для меня чек на имя Эшбрука и Дикинза.

— Ваших портных?

Он сжал челюсти, почуяв в ее тоне язвительность.

— Коммерсантов. Ты должна понимать разницу. Судя по возне вокруг сомнительного приобретения Торна, ты должна быть связана с купцами. И ты что-нибудь придумаешь, чтобы не вызвать у него подозрений.

— Он сам подписывает все чеки, — возразила Мерседес.

— Ты можешь подделать его подпись.

— Я не буду этого делать!

— У тебя нет выбора, Мерседес. — Он выдержал паузу, давая ей время понять сказанное. — Ты, может быть, желаешь узнать, что я могу сделать, если ты откажешься? Лучше подумай о том, чего я не могу сделать. Меньше уйдет времени. Я ведь вижу, как мальчики бегают по усадьбе, куда им вздумается. И вместе, и по отдельности. Очень удобные мишени. Можно поймать, можно убить. Как ты думаешь, сколько времени они выдержат взаперти?

У Мерседес перехватило дыхание, когда она поняла что он имел в виду. В ужасе она молча смотрела на него.

— Ты рассчитываешь пойти к своему доброму капитану и рассказать ему эту историю? — спросил он. — Ну и кто тогда защитит вас? Не Торн. У него обязательства перед своей командой. И потом, даже твой хваленый капитан не сможет находиться одновременно и здесь, и там. Тебе, Мерседес, придется ходить, все время оглядываясь через плечо. Представляешь, во что превратится твоя жизнь?

Он сделал эффектную паузу.

— Надеюсь, ты меня поняла, — закончил он свою речь.