Шрифт:
Она перебросила шубу через руку и вышла на лестничную площадку. Позвонила в дверь соседки и напоследок прижалась лицом к душистому нежному меху.
Соседка даже не спросила ничего, увидев Нину.
– Вот, - Нина развернула шубу.
– Ты же мечтала её купить. Покупай.
– А что случилось? Почему ты её продаёшь?
– Она мне не нужна. Мне нужны деньги.
– А сколько?
– Полторы тысячи долларов.
– Это не ко мне, - соседка отступила и попыталась закрыть дверь.
Но Нина успела подставить ногу.
– Она же стоила три! Я её два раза надела, ты же знаешь! Она же в идеаль…
Соседка покачала головой:
– Продай за три, если можешь. Сдай в комиссионку.
– Это долго. Ну, хорошо, сколько ты можешь дать?
– Пятьсот.
У Нины опустились руки, и она шагнула назад.
Дверь перед ней захлопнулась.
Нина погладила мех, ещё раз погрузила в него лицо. В конце концов, это всего лишь шуба.
Она нажала кнопку звонка, и соседка сразу же открыла. На этот раз в руке у неё были деньги.
– Пятьсот, - твёрдо сказала соседка.
– Здесь. Сразу. Пятьсот.
Нина кинула шубу ей на плечо и вытянула из руки пять зелёных купюр.
– Спасибо, ты меня очень выручила, - пересилив себя, сказала она.
– Всегда, пожалуйста, - ласково ответила соседка.
Глава 19
Они играли в партизан так же, как когда-то играли их родители. На роль немцев исполнителей не нашлось, поэтому партизаны прятались от деревенских коз и гусей. Они подкрадывались и забрасывали «гранатами» пугало на краю кукурузного поля.
Партизанский штаб располагался в овраге. Любой посторонний наблюдатель принял бы его за мирный шалаш из веток и останков картонных коробок. Петька Силаков, как самый младший по возрасту и званию, был начальником штаба. В его обязанности входило разводить и поддерживать костёр, запекать в золе картошку и делать шашлык из чёрствого хлеба. Остальные партизаны - командир отряда Санька и разведчик Алёшка - в это время разрабатывали планы новых боевых операций или залечивали смертельные ранения с помощью лопухов и подорожника.
В этих боевых буднях пролетело лето, и уже осень подходила к концу. Становилось всё холоднее на полях и лесопосадках, но в штабе у костра всегда было тепло и уютно.
Приближалась зима, и мальчишки говорили о новогодних подарках. Санька жил у своей бабушки так же, как и Петька. Но у Петьки была хотя бы мама, а у Саньки не осталось никого на всём белом свете. На бабку надежды было мало, поэтому подарков следовало ожидать только от Деда Мороза.
– Я уже написал ему письмо, - важно сообщил Санька, имевший за плечами полтора класса начальной школы.
– Попросил такой велик, о котором ты рассказывал. Как для взрослых, только маленький. Как думаешь, подарит?
Петька аккуратно подложил в огонь сухую чурочку и ответил:
– Никакого Деда Мороза нет.
– Ну да! А кто же есть? Кто же детям на Новый год подарки дарит?
– Бог.
– Ну да, скажешь тоже. Делать ему больше нечего.
– Да. Он всё делает, о чём просишь. Только молиться надо как следует, и о хорошем. И он обязательно сделает.
Санька привстал, выглядывая из оврага:
– Что-то Алёшки не видно. Застрял, он в этой школе. Вот пойдёшь в школу, узнаешь, что Бога нет. А Дед Мороз есть. Он и на ёлку приходит, я сам по телевизору видел. А молятся только старые бабки.
– Как хочешь, Санька, а я лучше буду молиться.
– Ты столько молишься, чтобы мама приехала, а она всё не едет. Ну что толку в твоём Боге?
Петька насупился, но ничего не ответил.
– Вот видишь, - заключил Санька.
– Напиши лучше Деду Морозу, пока не цоздно. Это надёжней.
– Нет. Я буду молиться.
– Ну и дурак, - Санька снова привстал и увидел, что к оврагу опрометью несётся его разведчик.
– А вон и Алёшка бежит. Сейчас мы его спросим, за кого он, за Деда Мороза или за Бога.
Но Алёшка был не склонен сегодня к таким серьёзным дискуссиям. Не добежав до оврага, он прокричал, задыхаясь:
– Петька! Ты что здесь сидишь! Ты что здесь сидишь!
Скатившись на дно, он схватил Петьку за плечи и рывком поставил на ноги:
– Ты что сидишь! К тебе мама приехала! К тебе мама приехала! К нему мама приехала, а он сидит!
Алёшка снова выскочил из Оврага, размахивая кепкой и выкрикивая:
– Сюда! Сюда! Здесь он!
Петька не успел опомниться, как в овраге появилась мама. Она перепачкала свою куртку в песке, она встала перед ним на колени и крепко-крепко прижала к себе. От её волос пахло поездом.