– Ниночка! Голубка моя сизокрылая, - Колян попытался приподняться.
– А мы тут без тебя совсем закисли!

– Привет, Снегурочка, - Толян подошёл и протянул руку Петьке.
– Здорово, боец Петька изо всех сил хлопнул по подставленной ладони.

– Извини, мы торопимся, - сказала Нина.

Она испугалась, что её товарищ поневоле вдруг проговорится при Петьке. Но Толян всё понял правильно.

– Если есть проблемы, ты знаешь, где меня найти, - он приподнял кепку-жириновку и вернулся к песочнице.

– Когда Нина возвращалась обратно, он так и сидел на том же самом месте, уже один, скрываясь от дождя под грибком. Нина сложила зонт и присела рядом с ним.

– Я без работы осталась, - она решила обойтись без предисловий.

– Это естественно, собственно говоря. Специальность есть? Подчёркиваю, не диплом, а именно специальность.

– Нет.

– С арифметикой у тебя как? Семнадцать на шесть умножишь без компьютера?

– Сто два, - неуверенно ответила она.

– Неплохо. Есть одно место. По состоянию на вчерашнее число оно свободно. Место хорошее, работа непыльная. А главное, что хозяин - человек порядочный. Не подставит. Паспорт у тебя с собой?

Нина кивнула.

– Тогда лети сейчас же, Снегурочка. Три остановки, на трамвае. Мимо шашлычной заходишь на рынок, справа у входа стоит рыбный павильон. Хозяина зовут Тигран. Скажешь ему, что ты от Анатолия Артёмовича.

– И что я там буду делать, Анатолий Артёмович?

– Снабжать трудящихся фосфором. Потому что без фосфора у трудящихся мозги слипаются. А фосфор - это рыба. И наоборот. Ну что ты сидишь, Снегурочка? Время-то уходит! Если твоё место займёт какая-то писькоструйка, ты останешься совсем без денег, и так и будешь, как последняя вешалка, ходить пешком на таких-то ногах!

Нина подивилась умению мелкого хулигана уместить в одну фразу и научно-популярную лекцию, и оскорбление, и комплимент. Она раскрыла зонт и торопливо зашагала к трамвайной остановке.

Хозяин рыбной лавки, Тигран, был сгорбленным седым армянином с крючковатым носом и пронзительными чёрными глазами. Он являлся по совместительству не только грузчиком, кладовщиком и продавцом, но ещё и начальником отдела кадров. Критически оглядев Нину, Тигран спросил:

– Не беременная? Если чуть-чуть беременная, лучше сразу скажи, потом поздно будет.

– Как вас по имени-отчеству?
– осведомилась Нина.

– Значения не играет. Я - Тигран, меня все знают. А отчество на могиле пускай пишут.

– Так вот, Тигран. Я не беременная. А вы не гинеколог, чтобы задавать мне такие вопросы.

– Причём тут гинеколог? Тут у меня тяжести, тут у меня холод, тут у меня весь день на ногах. Для ребёнка вредно, понимаешь? Даже вот для такого!
– он поднял из судка самую мелкую кильку и поднёс её к лицу Нины.
– О детях думать надо!

Тигран вернул кильку к её бесчисленным сёстрам, вытер руки о фартук и снова раскрыл паспорт Нины.

– Анатолий Артёмович случайного человека не пришлёт. В торговой системе работала?

Нине пришло в голову, что она работала в системе, похожей на торговую, и до сих пор её саму продавали, как кильку. Но рассказывать о своём прошлом не стоило, поэтому она только отрицательно помотала головой.

– Это хорошо. Не испортили ещё, - сказал Тигран. – Иди, переодевайся. Так и быть, беру тебя! Это первая услуга тебе. Вторая услуга - то, что санитарную книжку завтра принесёшь. Смотри, не забывай мою доброту.

Так в её жизни появился Тигран. Бывший бакинский электрик до сих пор мог с закрытыми глазами починить любую бытовую технику, от мясорубки до кондиционера. Но, перебравшись в Москву в начале девяностого года, он быстро выяснил, что здесь придётся искать другое занятие. Чтобы кормить своё многочисленное семейство, Тигран занялся торговлей. На его, шее сидели ещё и сёстры жены, и жёны племянников, и все их дети. Он остался единственным трудоспособным мужчиной из бакинской ветви рода Трдатянов. Все остальные - его братья и племянники - либо погибли во время погромов, либо пропали на карабахской войне.

Тигран непрерывно ворчал, но никогда не жаловался на судьбу. Он считал, что в жизни всё стремится к равновесию. И если ты поднялся слишком высоко, то рано или поздно придётся опуститься на самое дно. Например, лично он в Баку жил слишком хорошо. У него была роскошная квартира в центре, была любимая работа, была постоянная халтура. Он зарабатывал столько, что жена могла не работать, да ещё каждый год в августе они уезжали из бакинского раскалённого ада в прохладный рай Кисловодска. В общем, он жил слишком хорошо. «А возьми Югославию!
– говорил он Нине во время таких геополитических бесед.
– Я был по путёвке в Дубровнике. Это вообще даже не райское место, это - суперрайское место. Они там все миллионеры были, по две иномарки, каменные дома, двухэтажные, трехэтажные, и ещё ездили работать в Германию, Италию, туда-сюда шмотки возили. В общем, я по сравнению с ними был просто завокзальный нищий. А теперь по телевизору Дубровник показали - вай, мама, прямо Берлин сорок пятого года. Сами виноваты. Слишком хорошо жили».