«Так вот почему он так уверенно держится, - поняла Нина.
– Отправил жену с дочкой на юг, к тёплому морю. А сам ходит по всяким презентациям, заводит необременительные знакомства. Интересно, он всех своих любовниц возит сюда, на дачу?»

У неё пропало желание заниматься готовкой. Она просто нарезала сыр, ветчину, открыла красную икру, баночку маслин и помыла помидоры. В конце концов, любовница не обязана быть хорошей хозяйкой. Не для того её сюда привезли.

Она поднялась наверх, чтобы позвать к столу своих мужчин. Те расположились на балконе, где в специальном штативе была закреплена винтовка, из которой стрелял Петька. Остановившись у оружейного шкафа, Нина засмотрелась на них. Михаил, стоя на одном колене, то поправлял Петькин локоть, то слегка шлёпал по сгибавшейся ноге:

– Ногу не гнуть! Опора жёсткая! Плечо плотнее к прикладу! Ну, видишь мишень в прицеле?

– Вижу! Только у меня мушка всё время прыгает. Я стою, а она прыгает. Почему?

– Потому что ты дышишь. Это нормально, брат. Все люди дышат. Я же тебе говорю, когда нажимаешь на спуск, останови дыхание, не дыши.

– Если не дышать, человек умирает.

– Ну, за пару секунд ничего с тобой не случится. Готов? Стреляй.

Раздался хлопок выстрела, а потом что-то звякнуло. Нина видела, что они стреляют в сторону дерева, на ветвях которого висели жестяные банки. Одна из банок после выстрела стала раскачиваться, и Петька радостно воскликнул:

– Попал! Миша, можно, я маму позову? Пусть посмотрит, как я стреляю!

– Не надо её беспокоить, - сказал Михаил.
– Ей сейчас трудно. Пусть привыкнет к новому месту, пусть пока одна побудет…

Услышав его слова, Нина остановилась. Ей было немного стыдно подслушивать, но искушение оказалось слишком сильным, и она встала за шкаф, слушая их тихие голоса.

– Одной ещё труднее, - по-взрослому вздохнув, проговорил Петька с интонациями своей бабушки.
– Хорошо, что я есть. А то без папы маме совсем, трудно стало.

– А где папа?

Помолчав, Петька ответил неожиданно просто:

– Папа умер. Но мама говорит мне, что он уехал в Грецию и у него там всё хорошо. Чтобы я не переживал. Ты только не выдавай, что я знаю.

– Не выдам. Но знаешь, обычно мамы говорят совсем наоборот.

– А моя мама лучше обычных.

– Верно, брат. Гораздо лучше.

У Нины защипало в глазах, когда она увидела, как Михаил неловко, стесняясь, гладит Петьку по голове.

– Давай ещё постреляем?
– сказал он дрогнувшим голосом.

– Нет, пойдём лучше есть, - рассудительно ответил малыш.
– А то мама совсем расстроится. Мы же сможем ещё когда-нибудь пострелять?

– Ты же знаешь, что сможем.

– Ладно, давай последний разик!

Петька снова приложился к винтовке. Михаил отошёл в сторону:

– Теперь сам. Всё сам.

Винтовка хлопнула, и банка отозвалась надтреснутым щелчком.

Нина сказала, выйдя из-за укрытия:

– Молодцы! Всех ворон распугали. Прошу к столу, товарищи солдаты.

Она старалась держаться спокойно, естественно, словно ничего не случилось. Просто одинокая женщина приехала в гости к женатому мужчине. Обычная история.

– Нина, а ты почему ничего не ешь?
– вопрос Михаила отвлёк её от тяжёлых мыслей.

– Как говорится, «ужин отдай врагу», - ответила она.
– Петя, к тебе это не относится, тебе пока рано думать о фигуре.

– А я и не думаю, - ответил Петька с видом очень занятого человека, который жалеет о том, что вынужден отвлекаться на еду.
– Я уже ем. Вот этот сыр вкусный! Мама, почему ты его никогда не покупаешь?

– Буду покупать. Пей йогурт.

– Я не хочу. Я уже поел. Спасибо. Очень вкусно. Миша, можно я пойду наверх, пострелять по банкам?

Нина хотела его остановить, но Михаил опередил её:

– Конечно, можно. Заряжать ты умеешь. Когда кончатся пули, позови меня, я дам ещё.

Перехватив тревожный взгляд, которым Нина проводила сына, Михаил положил свою руку поверх её ладони:

– Душа моя, не беспокойся. Это абсолютно безопасное занятие. Кстати, ты кое-что забыла принести с кухни. Нет-нет, сиди, я сам.

Он принёс шампанское, бесшумно открыл и разлил по фужерам. Сев рядом с Ниной, он бережно обнял её за плечи и чокнулся с ней:

– Ну, за нас?

– За кого это, «за вас»?
– не удержавшись, спросила она, но тут же попыталась смягчить резкость.
– За тебя с Петькой? Как вы быстро столковались. Я ревную. Он уже даже разрешения спрашивает не у меня, а у тебя.

– Это нормально. Нормальная мужская дружба. Но выпить я хочу, прежде всего, за нас с тобой, - он смутился.
– То есть и за Петьку, конечно, тоже. За нас троих. Чтобы у нас всегда всё было так хорошо, как сегодня.

– Тост принимается, - Нина постаралась улыбнуться, чувствуя, что её губы дрожат.