— Да, мы не только умоемся тёплой водой, но и посуду ею помоем.

Приготовив завтрак, обе наконец решились выйти из дома и посмотреть, где и что делают мужчины. Прямо на крыльце Алиса чуть не споткнулась, обнаружив под ногами запись, не очень отчётливую, так как сделана она была явно строительным камнем: «Лиска, мы в лесу!»

— Понятно, — пробормотала она, покосившись на Лулу, которая таращилась на запись огромными глазами. Почему? Смутило имя Лиска?

Они спустились с лестницы, чтобы хорошенько осмотреться. Лула тихонько хныкнула, глядя на дом, а Алиса леденяще поджала губы. Все стены каменного дома были в странных следах, напоминающих о вчерашнем впечатлении, что по зданию бегали.

Подошла ближе и даже осторожно потрогала один: одна кривая линия, а по бокам от неё две короткие и тоже кривоватые. Неужели такие странные пальцы с когтями? Алиса запрокинула голову, следя за линией этого следа: он пропадал под самой крышей. Залезли ли измигуны на чердак? Или пока ограничились лишь обследованием дома?

За спиной Кун негромко сказал:

— В первую ночь они пытаются сделать так, чтобы люди сами вышли из дома.

— А что будет во вторую? — не оглядываясь, спросила она.

— Будут стараться проникнуть через все двери и окна, какие только найдут.

— И через подвальные тоже?

— Да.

Она наконец обернулась.

Брат тоже стоял рядом.

Впервые разглядев Куна, Алиса поняла, что он очень симпатичный. Даже удивилась: она представляла его по смутным очертаниям в постоянной тьме или в полумраке довольно грубым по внешности. Но у оборотня под копной русых волос оказалось слегка округлое лицо, с намертво сжатыми (пока молчит) губами, часто прищуренными глазами. И даже нос, который должен быть, по впечатлениям, большим, был всего лишь небольшим, прямым. Если смотреть как на человека — лет, наверное, под тридцать. Вспомнив ночь, Алиса слабо улыбнулась: у него уже семья и дети!

— Что вы делали в лесу? — спросила она.

— Хотели поохотиться на кроликов, — проворчал Кун.

Забыв о следующем вопросе, Алиса подняла брови. Интересно, откуда он взял слишком свободную (сам он невысок, хоть и широкоплеч) рубаху и, видно, старые, но крепкие штаны? Неужели Виктор поискал, во что бы одеться оборотню?

— Вы сказали об этом желании очень недовольно, — заметила она. — Ничего не получается? Или это только начало?

Кун что-то невнятно пробормотал, Виктор насупился и отвернулся, и Алиса со вздохом пригласила:

— Идёмте в кухню — завтракать. Мы с Лулой уже приготовили всё, что нашли.

Кун внезапно поклонился Алисе и поднял руку — со связкой каких-то пушных зверьков. Ошалевшая, девушка не сразу поняла, что он отдаёт ей настрелянных кроликов.

— Я обещал леди, что возмещу съеденное вчера мясо, — церемонно сказал оборотень.

От неожиданности Алиса растерялась и приняла мясо, боковым зрением отметив, что Лула, помалкивавшая рядышком, явно обрадовалась. Любопытно, умеет ли белобрысенькая разделывать крольчатину? А то её хозяйка имеет всего лишь примерное представление об этой работе…

За столом, покончив полностью со вчерашними, оставленными им припасами, Алиса начала храбриться, что всё-таки лес рядом, что есть грибы, в конце концов! — так что они с братом и белобрысенькой не пропадут.

Именно в тот момент, когда искусственное подбадривание всё-таки начинало перерастать в пессимистичное угрюмство, Кун спокойно сказал — как ни в чём ни бывало:

— Останусь с вами ещё на одну ночь.

— Почему? — Про себя Алиса обрадовалась, но причину его решения узнать всё-таки захотела.

— Я… боюсь вас оставлять здесь, — раздражённо сказал оборотень. — Вы слишком наивны, когда думаете о себе, что можете сделать то, чего не может сделать другой.

Ха, что он имеет в виду? Их вчерашнее упрямство, когда они решили подойти к входной двери? Или их положение со скудными припасами? Кажется, Виктор решил, что последнее, потому что обиделся и даже не стал скрывать этого. Правда, Кун не обратил внимания на его обиду, потому что сказал:

— Мясо у вас теперь есть. Мне же надо бы, чтобы моя нога зажила настолько, чтобы я мог уверенней на неё опираться. Иначе мне не дойти до своих.

— А давай мы тебе костыли сделаем? — предложил мгновенно проникнувшийся его горестью Виктор. — Тогда сможешь ходить, не опираясь на раненую ногу. А то и правда, хромаешь сильно.

Снисходительная улыбка оборотня подсказала, что он, вообще-то, говорит несколько о другом. Но он быстро смял эту улыбку и спросил:

— Вы всё ещё собираетесь оставаться в этом доме, леди Алиссия?

— Да, — твёрдо сказала она. Виктор кивнул, и только Лула вздохнула.

— Значит, сегодня вечером мы готовим дом к защите от измигунов, — жёстко сказал Кун, — а днём я собираюсь снова учить вашего брата охоте.