Угощайтесь с сестрами восхищенно разглядывает кольца и часы, выставленные в витрине ювелира. Но вдруг вновь встречается взглядом с Шишкой, чье отражение возникает в витрине. Дешевка тоже уставился на драгоценности, вернее, делает вид, что уставился. Рассматривая их, он произносит шепотом, но достаточно громко, чтобы могла услышать стоящая рядом Угощайтесь:

– Стоит мне захотеть, и ты забеременеешь от одного моего взгляда.

Угощайтесь вместе с сестрами уходит.

Дешевка глядит им вслед, потом переходит на другую сторону улицы, где у входа в фотографию неподвижно, словно манекен, с сигаретой во рту застыл Джиджино Меландри - местный красавчик. В руке у него телеграмма. Когда подходит Дешевка, он показывает ему телеграмму.

– Это от той, из Цюриха. "Приезжай немедленно больше не могу точка".

В этот вечер на Главной улице происходит нечто, вызывающее особое оживление: вдали слышится скрип извозчичьей пролетки. Это Мадонна - так его прозвали за необъятные габариты.

Гуляющие выстраиваются шеренгой вдоль витрин магазинов по обе стороны улицы, чтобы дать дорогу пролетке, везущей проституток для публичного дома: его состав в обязательном порядке сменяется каждые полмесяца. Размалеванные девицы курят сигареты в длинных мундштуках, сидя нога на ногу.

Дора, хозяйка заведения, важно и гордо восседает на облучке рядом с Мадонной, который правит лошадью с хмурым видом, словно желая показать, что не имеет к своим пассажиркам никакого отношения.

Завсегдатаи Коммерческого кафе сгрудились у двери. Некоторые дамы отворачиваются. Зато все остальные жадным взглядом провожают пролетку, следующую по Главной улице и поднимающую волну желаний. Вдогонку несутся восхищенный шепот, выкрики, непристойные шутки.

Время уже позднее. В мгновение ока Главная улица пустеет. Все расходятся по домам - пора ужинать. Но для кое-кого прогулка еще не окончена: Черная Фигура, согнувшись над рулем мотоцикла с зажженными фарами, преодолевает короткий отрезок Главной улицы и исчезает в глубине Луговой площади.

После ужина Главная улица опять немного оживает. Но теперь прохожие шагают торопливо, ныряя в двери кафе или кино. В полночь город вымирает полностью.

Все окна закрыты ставнями. Цепочку повисших над улицей фонарей чуть заметно колышет ветер, и фасады домов то выступают в их тусклом блеске, то снова погружаются в ночную тьму. Этой ночью покой Главной улицы нарушает медленно движущаяся автоцистерна. Ее владелец Карлини - городской золотарь по прозвищу Одеколон. Это пятидесятилетний приземистый человек с приплюснутым носом и огромными, зияющими ноздрями. Цистерна сворачивает в длинную подворотню у палаццо графов Какарабос и въезжает во внутренний двор, где ее поджидает доверенный человек графини, вероятно, камердинер, с большим ацетиленовым фонарем в руках.

Карлини вылезает из кабины и начинает не спеша раздеваться, пока не остается в одних кальсонах. Одновременно он спрашивает камердинера:

– Что упало?

– Брильянтовое кольцо госпожи графини.

– В котором часу это произошло?

– Графиня отправилась в уборную ровно в шесть часов вечера и в десять минут седьмого уронила перстень в унитаз.

Карлини вооружается крюком и очень ловко поднимает одну за другой четыре цементные плиты, закрывающие выгребную яму. Камердинер сразу же подносит к носу платок. Однако продолжает светить Карлини фонарем; а золотарь спускает ноги в люк и по грудь погружается в темную жижу. Как ни в чем не бывало он принимается долбить окаменевшие слои нечистот, пытаясь найти кольцо. Видя, что камердинер прикрывает лицо платком, Карлини говорит ему невозмутимо и рассудительно:

– Я считаю, что нет никакой разницы между ароматом и вонью: и то и другое - лишь оттенки понятия "запах". Может быть, если бы нас приучили, что аромат - это плохо, а вонь - хорошо, дела на свете шли бы совсем по-другому. И почему это люди не терпят дерьма?! Ведь оно такой же продукт нашего организма, как и мысль!..

На втором этаже зажигается окно, и мягкий свет озаряет старинный кессонный потолок. На фоне окна вырисовывается фигура графини в пеньюаре. Тихим, как вздох, голоском она говорит:

– Я полагаюсь на тебя, Карлини... Найди мне его. Я им очень дорожу... Это семейная реликвия.

Карлини стоит на дне зловонного колодца и внимательно шарит руками вокруг себя, перебирая один за другим все плавающие на поверхности этой отвратительной жижи комочки. Время от времени графиня окликает его, нежно и печально:

– Ну как, Карлини, нашел?

Карлини сощурил глаза и весь напрягся, стремясь придать большую чувствительность пальцам и ощупывающим дно ступням. Он отзывается почтительно, но не отвлекаясь от работы:

– Еще нет.

Не проходит и минуты, как графиня вновь с тоской спрашивает:

– Ну как, Карлини, нашел?

Но и на этот раз в воздухе повисает скупое "нет", содержащее в себе некоторый проблеск надежды.

6

Обедают на кухне, узкой и длинной, как кишка, - повернуться негде. За столом Бобо, его младший брат, на углу, рядом с синьорой Мирандой, сидит дедушка (он не ест, потому что, как всегда, уже обедал утром, в одиннадцать часов). Тут же Дешевка - братец синьоры Миранды, а во главе стола синьор Амедео, без пиджака, но в шляпе.