— Нет, Марс! — вскрикнул Алекс, будто бы опасаясь, что его товарищ может уйти.

— Ничего, ничего. — Марс сделал шаг назад, приоткрыл дверь и хитро улыбнулся. — Вы можете продолжать. Я постою за дверью. Только, Алекс, не кричи слишком сильно.

Риатта недовольно цокнула. Она быстро села, оттолкнулась от груди Алекса и поднялась на ноги.

— Заходи уж, поганый чтец, — ответила девушка.

Марс зашел и тихо закрыл за собой дверь. Не скрывая своей улыбки, он спросил в ответ:

— И это я слышу от святой-проститутки?

Риатта промолчала. Она хмурилась, злилась, но ничего не отрицала.

Пока Алекс поднимался с пола, Марс прошел вглубь ванной комнаты и спросил:

— Чего ты добиваешься, Риатта? Почему не находишься в своей спальне?

— Спрашиваешь, почему я не в спальне? — ироничным тоном переспросила святая. — Да, потому что я каждый божий день ищу выход отсюда. Я прошла каждый уголок вне замка, обошла все стены и ограды, но не нашла ничего. Все это место огорожено куполом, покинуть который просто невозможно.

— Печальная новость, — согласился Марс, кивая головой.

Риатта нахмурилась. Окинув взглядом Марса, она недоверчиво спросила:

— А ты чего такой спокойный? Неужели не понимаешь, что останешься здесь до конца твоих дней?

— Ты поэтому на Алекса набросилась? Думала, раз он такой спокойный, то точно что-то знает?

— На самом деле, — заговорил Алекс устало, — мы бывали в передрягах и похуже этой, так что нам уже просто не страшно то, что здесь происходит.

— Когда это? — недоверчиво спросила Риатта, даже не обращая внимания на свою недавнюю жертву. — Марс, нас не так уж и давно призвали.

Марс улыбнулся. Он понимал, на что намекала девушка, тем не менее расслабленно отвечал:

— У меня были насыщенные будни.

— То есть, — строго произнесла Риатта, — ты не знаешь, как выбраться отсюда?

— Пока нет.

— Ха… Ясно. — Девушка закатила глаза. Она не стала припираться и разбираться дальше, потому что понимала, что это было бесполезно. Вместо этого она подошла к Марсу и уверенно взглянула на него. — Но, если узнаешь, ты скажешь мне об этом?

— Только тебе?

— Как хочешь. За информацию о способе побега я сделаю все возможное.

— То есть, — протянул Марс, повторяя недавнюю недовольную интонацию Риатты, — ты уже не надеешься вернуться в наш мир?

— Сначала выживание, потом сверх желания — это мой девиз по жизни.

Марс улыбнулся. Почему-то его даже радовало то, что эта девушка уже смирилась с неизбежностью и просто старалась выжить.

— Договорились, — ответил он. — Если узнаю, как спасти вас, расскажу.

— Спасибо.

Риатта обошла Марса и уверенно покинула ванную. Лишь когда дверь за спиной парня вновь закрылась, он посмотрел на Алекса и с иронией заговорил:

— Поздравляю, еще чуть-чуть и тебя бы…

— Заткнись, — недовольно перебил Алекс.

— Скажи, ты был бы не против этого?

Алекс замолчал. Отвернувшись, он все с тем же недовольством ответил:

— Мне было страшно. Она выглядела, как одержимая.

— Одержимая святая? Мне это нравится.

***

В длинном коридоре, каждый звук в котором отдавался с эхом, звучали тяжелые мужские шаги. Следом за ними также звучало цоканье тонких женских каблуков и быстрое тяжелое дыхание.

— Но отец! — неожиданно громко воззвал женский голос. Этот звонкий зов разлетелся по всему коридору, все же вынуждая быстро идущего мужчину остановиться.

Сильный телом и духом темноволосый мужчина медленно обернулся и посмотрел на свою дочь. Внешне она была полной его копией: бледная кожа, темно-русые, немного кудрявые волосы и карие глаза. Девушка была одета в пышное тяжелое платье из-за чего все ее движения были какими-то зажатыми и медлительными.

— Мой ответ не изменится, — уверенно произнес мужчина. — Нет, значит, нет.

— Но вы великий герцог! — продолжала настаивать девушка. — Вы второй в очереди на престол. Вы сами знаете, что то, что делает наш король, неправильно.

— Летисия! — Вскрикнул мужчина, и отчего-то сразу замолчал. Быть может, вспомнив о том, что они оба находились в замке, он не захотел продолжать здесь эту сцену. — Замолчи.

Летисия замолчала, но лицо ее продолжало говорить о том, о чем она будто хотела сказать. Сведенные вместе брови будто жалобно вынуждали дать ответ, а взволнованные карие глаза так и говорили, что она на этом не остановится.