– Я сама видела, как она печатала твою статью, – сказала Римма. – Целую стопку видела. За антисоветчину нынче не жалуют, сам знаешь.

– В органы побежишь? – не поверил Арсений.

– Зачем? Скажу отцу. Тот поднимет вопрос – притупление бдительности и все такое.

– Анна твоя подруга.

– Через кого угодно перешагну, а ты женишься на мне, – объявила Римма.

Никогда прежде не было в груди Арсения такой холодной пустоты, будто вьюжный ветер выдул все жизненное тепло. Так бывает в заброшенной избе, даже боязно дотронуться до печки, столь она глубинно остыла.

Сердобольные подруги и сочувственные друзья не оставили Анну в долгом неведении. Они поведали все, что знали. И, конечно же, только из добрых побуждений. Оказалось, что Римма испугалась того, что упустит Арсения. По адресу Анны говорила:

– В тихом омуте черти водятся.

И к этому добавляла угрозу:

– Только ничего у нее не получится. Не на ту напала.

И еще будто говорила она:

– Не отдам я его никому.

Этим кумушкам – неразлучной троице молоденьких актрис – одно было непонятно, почему Римма именно теперь проявляет такую прыткость. Все же знают, что его вызывали в самую строгую организацию. Или с ним кто-то встречался. В общем что-то такое было. Поговорили с ним, видать, строго, хорошо припугнули, хотя об этом Арсений сам не рассказывал, от Василия Зыкова слышали, но ходил он мрачный, в таком настроении, что подойти опасно.

Воспитанные девицы все-таки щадили неопытную Анну и не все доносили да ее ушей, а ведь Римма совсем обнаглела, прямо так и заявляла:

– Теперь он мой.

Планы у Риммы были самые серьезные, от которых отступиться не могла, потому что касались они будущей счастливой жизни. Она ж бегала в Дом кино, попадая на закрытые просмотры разными хитростями, насмотрелась зарубежных фильмов, которые показывали членам Союза кинематографистов, и, конечно, балдела от них. Еще бы! Там были постельные сцены! Этого в советском кино не увидишь. Так вот насмотрелась на экране «сладкой жизни» и чокнулась – «Хочу за бугор!» Фикс-идея такая возникла у нее, у дочери партийного босса. А мозги ей помутила именно та статья Арсения, которая ходила по рукам. В стране появились «инакомыслящие». О них много писали в газетах, клеймили. Но их уже не сажали в тюрьмы. Иных устраивали в дурдом. Других выдворяли из страны. Так вот Римма решила, что Корнеев будет диссидентом, и его вместе с ней вышвырнут за границу, а там радетели свободы слова встретят их с пудингами.

Об этих мечтаниях Риммы, конечно же, Арсений ничего не знал. Видеться с Анной он опасался и не из-за себя, конечно. Но и дня не было, чтобы забыл о ней. Как-то ночью отнес и бросил в почтовый ящик Анны записку. Мол, пока встречаться не стоит по известным причинам, но все успокоится, все вернется на круги своя. Он и в дом Касьяныча заглядывал исключительно редко и то ради того только, чтобы повидаться с хозяином, которого тоже не хотел подводить. Да и всех гостей этого дома. Все казалось, что за ним следят, что за спиной – немигающие рыбьи глаза. И на коротком поводке держала его Римма.

– Все равно же никуда не денешься, – говорила она. – Расписались бы, да и все. Свадьбу можно не устраивать. Хрень поить всякую!

Точно зная, что Арсений с Анной не встречается, что ничего серьезного между ними не было и нет, Римма все равно ненавидела бывшую подругу. Уж такой у Риммы был характер.

– Вот что, голубчик, – в очередной раз заявила она. – Даю три дня. И не надейся, что Аньку пожалею. Ждать будешь ее лет десять? Хоть представляешь, какой она вернется?

Наступившая ночь была самой тяжкой, пожалуй, из всех прожитых ночей. Арсений так и не уснул до утра, все думал и думал, а никакого радостного для него выхода не было в природе. Утром он позвонил Анне, она уже была на работе и сказал, что скоро будет. Зачем-то вызвал из дому Василия. А при встрече сказал:

– Я женюсь, Вася.

– На ней? – похолодел Василий.

– Ты о ком?

– На Ванеевой?

– Нет. Но сейчас я еду к ней. И ты будь со мной.

Мог ли Василий отказаться? Конечно, нет. На радостях чуть не запел, охомутала-таки Римма Корнеева. Какая ж молодчина! Но с другой стороны – зачем Арсению нынче понадобилась Анна? Ехали-то к детскому саду, который находился на краю города в бывшем имении. Для Корнеева было уже привычным, что Василий повсюду таскался за ним. И на этот раз почему-то захотелось, чтобы кто-то был рядом. Хотя какая помощь от Василия!

Онемело застыли могучие тополя старинного парка, солнечные лучи запутались в листве с ватными хлопьями пуха, отчего пестрый мир казался сотканным из света и тени. Анна стояла у окна и смотрела на аллею, на далекие открытые ворота, в проеме которых должен появиться Арсений, который недавно позвонил. Она была очень взволнована, сама чувствовала, как щеки пылают, как сердечко трепещет, как на глаза наворачиваются слезы и мешают видеть. Она вытирала их платочком торопливо, чтобы не упустить того момента, как он покажется в воротах.

В те минуту ожидания Анна впервые поняла, что никакая это не дружба, что связывает ее с Арсением, а самая настоящая любовь, о которой все девчонки готовы трещать без умолку. Значит, вот она какая! Нахально, без всякого спроса поселяется каким-то образом в человеке и начинает его с ума сводить. Благо дети спят и нянечки собрались в кухне, никто не видит, а то бы решили, что Анна заболела какой-то горячкой, и потому ее так колотит. И сама она ничего с собой поделать не могла. Даже ладошками виски стиснула, чтобы успокоить мысли, а они от этого еще сильней расшалились, как дети. Анна даже испугалась чего-то, потому что с ней такое происходило впервые. И очень хотелось верить, что все плохое прошло, что им снова ничего не будет мешать, и они будут видеться, когда захотят. И хотелось верить, что вот пройдет несколько минут, и она будет счастлива.