Теперь настала очередь Десмонда выступать перед беспокойной, взволнованной, возбужденной галеркой. Он прошел вперед и, сделав знак аккомпаниатору, окинул безмятежным взглядом впившихся в него глазами маркизу и отца Петитта. Наконец шум в зале стих. И Десмонд запел.

Как только вступительные такты этой величественной мелодии взмыли ввысь и зазвучала крайне сложная для исполнения песня мейстерзингера, слушатели словно впали в какое-то непонятное, похожее на транс, оцепенение: звуки музыки будто возвышали и облагораживали их. Да и сам Десмонд, казалось, утонул в музыке Вагнера, высокие порывы которой передавались исполнителю. Он уже был не преподобным Десмондом, а Вальтером, жаждущим признания своего исключительного голоса и стремящимся быть причисленным к элите – к бессмертным. И он, ликуя, выложился весь, без остатка, в этой смелой попытке.

Когда он закончил петь и остался стоять – опустошенный, – подняв глаза к небесам и полностью забыв о том, где находится, в зале воцарилась мертвая тишина. Но потом раздался рев, способный, казалось, снести крышу концертного зала – это в едином порыве вскочившие с мест обезумевшие слушатели стоя приветствовали победителя.

А овация, подобной которой еще не было в истории Итальянского общества любителей музыки, все продолжалась и продолжалась. Она шла по нарастающей, не стихая, до тех пор, пока вперед не вышел улыбающийся президент Общества. Он взял Десмонда за руку и торжествующе поднял ее вверх:

– Мой дорогой отец Десмонд, у меня нет слов! Но можете мне поверить, мы здесь, в Риме, непременно познакомимся с вами поближе, причем в самое короткое время, и я лично об этом позабочусь. Мы высоко ценим ваш талант и не дадим вам затеряться в ирландской глуши. – И, успокоив зрительный зал взмахом руки, он продолжил: – Члены Итальянского общества любителей музыки, дамы и господа! Ваш горячий прием еще раз убедил нас в справедливости наших оценок и правильности принятого нами решения о том, что обладателем Золотого потира становится отец Десмонд Фицджеральд. Как почетный президент нашего Общества, я с огромным удовольствием вручаю ему Золотой потир, а также миниатюрную копию этого приза, которую он может сохранить в качестве напоминания о сегодняшнем триумфе.

И под приветственные крики публики он поднял над головой Потир с прикрепленной к нему коробочкой для ювелирных украшений, а затем торжественно вручил приз Десмонду.

Зрители начали потихоньку покидать зал, причем группа поддержки из Абруцци, как и разочарованные сторонники других конкурсантов, ретировалась еще раньше. Маркиза и отец Петитт подошли вплотную к сцене, чтобы привлечь внимание кардинала.

– Ваше преосвященство, позвольте мне представить хозяйку дома, где я остановился, и моего учителя.

– Представить?! Силы небесные! Маргарита, непослушная девчонка, иди скорее сюда! – Кардинал поцеловал маркизе руку. – Смотрю, ты опять взялась за старое: развлекаешь выдающихся ирландцев, причем всегда весьма недурных собой!

– Отец Десмонд недавно потерял свою любимую матушку. И мне пришлось его усыновить.

– Тогда мы непременно должны поскорее вернуть его обратно в Рим. Для вашего же блага.

– А вы, отец мой… – обратился кардинал к отцу Петитту. – Это, наверное, вы обучили вашего воспитанника нескольким полезным трюкам?

– О, ваше преосвященство! – Отец Петитт, еще не успевший выйти из состояния напряжения и пребывавший сейчас в легкой эйфории, сам с трудом понимал, что говорит. – Десмонд и сам горазд на всякие трюки.

– Попросите их упаковать эту чудную вещь в коробку, чтобы она не привлекала к себе лишнего внимания. А то, не дай Бог, украдут, – улыбнулся кардинал. – Маргарита, вы на машине? Прекрасно! Тогда я, с вашего позволения, пожелаю вам счастливого пути и скажу auf wiedersehen.

Когда кардинал удалился, маркиза положила руку Десмонда себе на грудь:

– Вот видишь, мой дорогой Десмонд, у меня до сих пор сердце бьется как сумасшедшее. Боже, я так взволнована! Я просто опьянела от счастья! Невозможно передать словами, как ты был прекрасен, когда стоял перед всей этой толпой, словно юный бог, и пел, пел, будто ангел. Ну а теперь поехали домой. Отец Петитт уже получил свою коробку с призом, а я получила тебя. Все, нам пора!

Они вышли на улицу через служебный вход. Машина уже ждала их на улице, и они, вымотанные до предела, но счастливые, покатили в сторону Виа делла Кроче.

Отец Петитт, не выпускавший из рук желанный трофей, сидел впереди рядом с шофером. Маркиза, устроившаяся рядом с Десмондом на заднем сиденье, осторожно положила голову юноши себе на плечо.

– Сегодня мы будем отдыхать, и завтра тоже, так как ты, наверное, совершенно измучен, да и я, старая женщина, совсем выбилась из сил, мысленно поддерживая тебя, когда ты пел. Но в понедельник и всю следующую неделю мы будем веселиться на полную катушку: ходить на вечеринки и в оперу здесь, в Риме, а еще совершим короткую вылазку в Ла Скала, у меня там абонемент.