– Но, дорогая мадам, на следующей неделе мне уже надлежит быть в Ирландии!

– Думаю, ирландцы возражать не будут, они люди добродушные. Ты честно заслужил отпуск. И вообще, как мой приемный сын, ты должен во всем меня слушаться. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– А отец Петитт тоже останется?

– Как бы нам ни хотелось, мы не вправе его удерживать. Теперь, получив вожделенный Потир, на котором выгравированы твое имя и название вашей семинарии, он стрелой полетит домой, чтобы поскорее сообщить отцу Хакетту радостную новость.

Оказавшись наконец в тепле и уюте виллы Пенсероза, Десмонд сразу же прошел к себе в комнату и черкнул пару слов на открытке. Затем он позвал служанку и вручил ей открытку, а также золотую копию Потира, попросив положить все на туалетный столик мадам. Потом он принял расслабляющую горячую ванну и, завернувшись в большое полотенце, лег на кровать. Господи, как приятно было вспоминать о своем ошеломляющем успехе и предстоящих праздниках! Ему казалось, что Килбаррак сейчас находится где-то очень далеко, совсем в другом мире, в мире, где ему предстоит столкнуться с грубостью крестьянской жизни, служить в полуразвалившейся церкви, с ее кустарной росписью, с режущими глаз стигматами на теле Христа, с безликими, фабричного производства, статуями Девы Марии, в чем-то бело-голубом, с застоявшимися запахами свечного сала и ладана – словом, с ароматами, обычно ассоциирующимися с конюшней. Ладно, он должен пройти и через это тоже. А сейчас да будут веселье, музыка и море изысканных удовольствий, которые он честно заслужил!

Прибытие Десмонда в Килбаррак не было особо радостным и отнюдь не способствовало поднятию бодрости духа нового викария. С самого утра зарядил мелкий дождик, а путешествие по железной дороге из Дублина в Уэксфорд стало еще одним подтверждением неторопливости, присущей ирландским поездам. На узловую станцию Десмонд прибыл с опозданием на час, а потому ему пришлось битый час дожидаться местного поезда, который должен был доставить его до места назначения. И вот, оказавшись с чемоданом на продуваемой всеми ветрами платформе, Десмонд беспомощно оглядывался в поисках кеба. Только спустя десять минут кеб все-таки появился; он был запряжен клячей, которую даже при самой богатой фантазии трудно представить себе победительницей дерби в Ирландии.

– Эй! Эй! Вы не могли бы меня подвезти?

Из-под накидки из намокших мешков для картофеля послышался чей-то голос:

– Конечно могу. Залезайте сюда, ваше преподобие.

Десмонд втащил чемодан в кеб и сел рядом с кучером.

– Выходит, вы меня ждали?

– Ждал, – сказал кучер и осторожно прошелся кнутом по мокрому крупу лошади. – Каноник велел вас встречать с дневным поездом. Я Майкл.

– Майкл, простите, что заставил вас лишний раз прокатиться.

– Да не беда, ваше преподобие. Всего и делов-то. Я тут работаю на каноника, а еще в церкви прислуживаю. Я провезу вас мимо скотного рынка и прямо по Хай-стрит, поглядите на наш городок.

Килбаррак – город как город, не хуже и не лучше сотни подобных захолустных городишек – не слишком удивил Десмонда. В детстве он видел много таких. Но когда они протрусили мимо замусоренного двора, пабов в темных закоулках, бакалейной лавки, лавки мясника, пекарни, скобяной лавки с разложенными прямо на тротуаре сельскохозяйственными принадлежностями, затем снова мимо пабов, смутно проглядывающих сквозь пелену дождя и тумана, Десмонд вдруг особенно остро почувствовал, какое расстояние отделяет его от Виа Венето и прекрасного особняка маркизы на Виа делла Кроче.

Неужели кучер прочел его мысли?

– Немножко не привычно для вас, ваше преподобие. А мы ничего, того этого. Весь город гудит, как нам свезло заполучить нового молоденького священника не откуда-нибудь, а прямо из Священного города.

– Надеюсь, Майкл, что не разочарую вас. По крайней мере, постараюсь…

– Да вы что! Я ведь, того этого, только увидел, как вы стоите там, на платформе, под дождем, весь из себя молодой и красивый, так сразу вас и признал. – И когда они свернули с главной улицы, кучер нагнулся к Десмонду и доверительным шепотом произнес: – Вы уж простите меня, ваше преподобие, если я немножко поучу вас уму-разуму. Каноник – хороший человек, великий человек, он здесь для нас прям чудеса творит, но неплохо бы вам поначалу с ним поласковее, поласковее. А потом, когда приноровитесь друг к дружке, он за вас самому дьяволу глотку порвет, если улавливаете, куда я клоню… Ну вот, у нас здесь и церковь для вас есть, и школа при ней – аккурат через двор, – и дом священника позади.

Церковь, построенная из хорошего серого камня, со сдвоенным шпилем, на удивление большая, потрясла Десмонда размерами и добротностью. Она возвышалась над городом, и весь комплекс, с примыкающими к церкви школой и домом священника из все того же хорошо обработанного камня, располагался в небольшой рощице, переходящей где-то вдалеке уже в настоящий лес.

– Майкл, какая изумительная кладка! Я имею в виду и церковь, и школу.

– Ваша правда, того этого. Чего не сделаешь, чтобы порадовать мадам Донован.

Но они уже подъехали к аккуратному каменному домику с портиком, и кучер бросился вынимать чемодан молодого священника. Десмонд спрыгнул на землю:

– Майкл, сколько я тебе должен?

– Да что вы, ваше преподобие! Нисколько. Мы тут с каноником между собой уж как-нибудь разберемся.

– Майкл, прими это в знак моей благодарности. Очень тебя прошу.

– Нет, может, если до ста лет доживу, тогда и разрешу вашему преподобию платить мне. – Майкл дотронулся до полей шляпы и подстегнул лошадь.