Приют, который выстроил в своё время Костя — сравняли с землей. Вот тогда-то и обнаружились непредсказуемые находки. Под административным корпусом был найден тайник. А в нём наличка и купленные билеты для меня и Кости. Также бесконечно много компромата на Давида и Михаила Варламовых. Эти материалы давно переданы в полицию и обрабатываются. Думаю, что мой покойный муж понимал, что его не оставят в живых и планировал наш с ним побег в столицу. Да только не успел — его убили раньше, чем это случилось. И я не могу осуждать Костю за то, что он, никого не уведомив, продал землю под приют и, по сути, оставил животных без крыши над головой. Он просто хотел спастись любой ценой. Перед страхом смерти включаются инстинкты выживания.

Хельга самостоятельно рожает двух замечательных щенков. Один светлого окраса, как и мать, а другой — темноволосый как отец. Я умиляюсь и смахиваю слёзы. Делаю несколько фотографий на телефон, чтобы потом разместить у себя на страничке объявление и отдать малышей в хорошие заботливые руки.

Попрощавшись с Ниной и Леонидом, мы выезжаем на загородную трассу и набираем скорость. Черри мирно спит на заднем сидении автомобиля изредка похрапывая. Хорошо и свободно. Порой не верится, что жизнь под чужими установками и гнётом наконец-то закончилась.

Северов опускает ладонь на мою ногу. Ведёт к бедру. Я глупо хихикаю и открываю окно, впуская в салон летний ветер, который треплет мои волосы. Развожу ноги шире и позволяю настойчивым рукам пробраться к кружеву белья. Провоцирую, распаляю. Свобода опьяняет!

Ваня не выдерживает и резко сворачивает в сторону леса. Проехав по ухабистым дорогам, останавливает автомобиль и отстёгивает ремень безопасности. Набрасывается на меня с поцелуями, я шутливо покусываю его язык и губы. Смеюсь, дурачусь. Ощущаю как волна возбуждения накрывает меня целиком.

Потянув за руку, Ваня вынуждает меня перекинуть ногу через консоль и оседлать его бёдра. В нём включаются первобытные инстинкты и ничего больше. Голубые глаза затянуты туманом, дыхание рваное и частое.

— Обожаю лето, — заявляет Северов, касаясь губами шеи и ключиц.

Его горячие ладони опускаются на мои ягодицы и задирают короткий сарафан до самой талии.

— Я тоже, — шумно выдыхаю.

— Как только увидел тебя в этом сарафанчике, сразу же захотел трахнуть.

Ваня в своём репертуаре. Всегда говорит то, что чувствует и думает. Я постепенно у него этому учусь.

Он опускает тонкие бретели платья и задевает кончиком языка вершины сосков.

— М-м. Мне показалось или у тебя грудь больше стала? Это уже не святые «троечки». Четвёрки минимум.

Посмеиваясь, глажу его жёсткие волосы на затылке и ёрзаю бёдрами по внушительной выпуклости.

— Мы не успеем на рейс.

— И чёрт с ним.

— Не чёрт с ним, Вань. Возможно, это наша последняя поездка на ближайший год.

— Это почему? — удивленно переспрашивает Иван и поднимает на меня похотливый взгляд.

Однажды он сказал, что хотел бы показать мне весь мир.

В горле начинает першить и каждое слово даётся с огромным трудом. Волнительно, ново. Сама не успела свыкнуться с этой мыслью.

— Рано-утром, когда ты убежал на завод, я сделала тест на беременность. Он оказался положительным.

Северов вскидывает брови и медленно соображает, что к чему. Понимаю, когда возбуждение достигло пика думать головой очень и очень сложно. Возможно, сейчас не совсем подходящее время, чтобы говорить об этом, но:

— Вань, я жду от тебя ребёнка. Мы станем родителями.

До него не сразу, но доходит смысл сказанных мною слов. Губы расплываются в улыбке, а глаза сияют. Мы хотели детей и давно не предохранялись, но не ждали, что чудо случится настолько скоро.

— Вау, Сашка… Это просто охренеть… — качает головой Ваня.

— Ты очень красноречив. Счастлив?

— Не представляешь насколько!

Он утыкается лицом в мою шею, вдыхает запах волос. Минуты душевной близости длятся не слишком долго, но они определённо вызывают мурашки по коже. Все громкие слова бессмысленны. Я чувствую сердцем то, что происходит.

— Ты права, Саш, — внезапно произносит Ваня, отстраняясь. — Если это наша последняя поездка, то нужно поторопиться. Возвращайся на место.

— Эй! Мы же не закончили.

— Но самолёт…

— К чёрту!

Я вцепляюсь в его шею, расстёгиваю пуговицы на рубашке. Сердце то усиленно стучит, то замирает. И так по кругу. Люблю его. Безумно и до дрожи. Как хорошо, что мы не отпустили друг друга и воспользовались шансом.

Иван