Я хотела продолжить разговор с ним, но не я одна. Амита принялась болтать с Кори – а точнее, монополизировать его, – и в течение следующего часа я была предоставлена самой себе.

Что бы ни происходило между грабителями банка и полицией, нас пока не трогали. Время шло, и хотя я и подумать не могла, что такое возможно, но сильный страх уступил место скуке.

Кэрол свернулась калачиком, чтобы вздремнуть, и я решила последовать ее примеру. Я попыталась устроиться поудобнее, но пол был таким же твердым и жестким, как и стена.

Кори заметил, что я пытаюсь найти удобное положение для головы. Он похлопал себя по левому плечу.

– Располагайся.

– Я бы с удовольствием, но все же надо быть начеку, – слабо улыбнулась я.

– Наверное, ты права, но, похоже, Кэрол так не считает, – он кивнул на пожилую женщину, чей тихий храп наполнял комнату. – Она – крепкий орешек.

– Защитный механизм, – сказала я.

– С чего ты взяла?

– Когда отбираешь большое количество присяжных, появляется чутье на людей. Начинаешь понимать, что они собой представляют.

– Ах, вот как? – Кори придвинулся ко мне. – Думаешь, она притворяется спящей?

– Возможно. Думаю, она притворяется сильной, чтобы скрыть свой страх, но сейчас она просто нашла лучший и единственный вариант из всех, что у нее есть, – я пожала плечами. – Либо я сильно ошибаюсь, и ей просто действительно нужно вздремнуть. Как и мне. Быть напуганной до смерти – изнуряет.

– Да, думаю, ты права, – сказал он. – Хорошо, так как насчет нас?

Мое сердце почему-то слегка подпрыгнуло от этого слова.

– Нас?..

Он жестом указал на наших товарищей-заложников.

– Мы в твоем пуле присяжных. Что ты думаешь о нас?

– Ах, да, – сказала я, мысленно ругая себя.

«Черт возьми, Гарденер, возьми себя в руки».

Я взглянула на него.

– Ты уверен, что я не прерываю вашу беседу с мисс Патель?

Прозвучало гораздо более стервозно, чем я предполагала. Ревностно. Я попыталась как-то загладить сказанное, но Кори, похоже, ничего такого не заметил.

Он взглянул на дверь, за которой стоял Фрэнки.

– Она разговаривает по телефону с копами, – сообщил он вполголоса.

– Прямо сейчас? Как?.. – затем я вспомнила, что Амита разговаривала через беспроводной наушник. – Она была на связи с ними с самого начала?

Он кивнул.

– Что, если Фрэнки заметит? Он озвереет.

– Возможно. Но если они унесут ее телефон слишком далеко, он все равно выключится. До сих пор она умудрялась предоставлять полиции кучу информации о грабителях. Чертовски умно.

– Да, – пробормотала я. – Очень.

– Эй, – прошептал Кори, легонько подтолкнув меня локтем. – Итак, давай. Мистер Рой Моргенштерн в твоем пуле присяжных. Оставляешь его или динамишь?

– Я, эм, ну, это зависит от обстоятельств, – сказала я, переключая свое внимание. – Если бы я подавала иск на крупную корпорацию, я бы уволила его еще до того, как он успеет сесть.

– В каком случае ты бы его оставила?

– Если бы я представляла корпорацию. В таком случае я бы молилась, чтобы его назначили председателем.

– И часто ты берешься за подобные дела? – улыбка Кори погасла. – Большие корпорации против простого человека?

– Я берусь за дела, которые, как я верю, могу выиграть, – я прижалась к стене.

– А если сторона, одержавшая победу, – неправильная сторона?

– Правильное или неправильное существует только в понимании законодательства.

– Да, но все же. Есть серая зона…

– Серой зоны нет, – сказала я как можно более нейтральным тоном. – Нельзя позволять эмоциям встать на твоем пути. Или сочувствию. Нужно отбросить все это в сторону и взглянуть на букву закона. И точка.

– Хорошо, но что, если простой человек прав с моральной точки зрения, но его дело проигрышное. Понимаешь? Расклад не в его пользу. Что-то вроде Давида и Голиафа.

– Да, есть такое, – медленно проговорила я.

«Манро против Хатчинсон», – подумала я, хотя в данном случае Давид владел семейной сетью скобяных изделий, а Голиаф был отвратительным маленьким человечком, едва достигшим метра шестидесяти сантиметров.

– Вопрос такой, – сказал Кори, – на чьей ты стороне?