«Теперь он не сможет прикоснуться к ней. Что бы ни случилось со мной, он не сможет прикоснуться к ней».

Фрэнки посмотрел на меня со слезами на глазах.

– За что?

– За что? – я с отвращением отбросил пистолет. – Я выполняю обещание.

Он простонал. Я даже не знаю, слышал ли он меня. Оборотень вернулся, удовлетворенно кивая. Фрэнки поднял свои распухшие руки вверх.

– Смотри! Посмотри, что он сделал!

– Убирайся отсюда, Фрэнки, – голос Оборотня звучал устало.

– Но… он…

– Проваливай!

Фрэнки выбрался наружу, шмыгая носом, даже не угрожая мне на прощание.

– Почему? – я посмотрел на Оборотня.

– Он наркоман. Дракула это знает. Ему пришлось взять с собой Фрэнки и заставить меня нянчиться с ним. Но Драк не настолько глуп, чтобы дать наркоману заряженный AR, а Фрэнки под кайфом, так что не заметил разницы.

– Хорошо, но почему ты предупредил меня? Почему позволил этому уроду разыграть комедию? Почему сам не убил меня?

Оборотень вздохнул.

– Драк хотел занять Фрэнки и заодно поиграть на твоих нервах за ложь о телефоне. Это все просто… безумие. Я на это не подписывался.

– Все уже почти кончено, не так ли? – спросил я.

Он кивнул.

– Дела у нас идут погано. Не хватает еще только убить заложника. Я почти уверен, что Драк расчитывал, что ты убьешь Фрэнки. Одной проблемой меньше.

– Драк не может сделать этого сам? – я вздрогнул. – Кажется, он вполне способен на такое.

– Это его младший брат, – Оборотень махнул рукой. – Я уже достаточно рассказал. Ты останешься здесь. Я буду настороже. Пойду все улажу, как я уже сказал, у нас полно дел.

– Скажи ей… им, моей группе, что я в порядке, – попросил я. – Пожалуйста.

Оборотень снова вздохнул и провел рукой по лицу.

– Хорошо. Но послушай, завтра… все это дерьмо пойдет ко дну. Я больше не смогу тебя защищать. Я никого не смогу защитить, ясно? Я и так сделал больше, чем следовало.

– Спасибо.

Он взял оружие Фрэнки и вышел, оставив меня размышлять о завтрашнем дне. Его слова прозвучали так, словно противостояние обречено на мрачный финал, по крайней мере, для заложников.

Я прислонился к стене и сполз на пол, мои мышцы наконец-то расслабились, когда страх и адреналин отступили. Я положил руки на колени, склонив голову. Я сразу уснул, обессиленный, с одной мыслью в голове: Алекс все еще в опасности.

У меня все еще полно работы.

Я смотрела, как они выводят Кори из кабинета, и мои колени подкосились, как у слабого, бесхребетного труса. Почему я не приложила больше усилий? Мои запястья пульсировали там, где их скрутил Фрэнки, но это ничего не значило по сравнению с тем, что предстояло Кори. Этот псих прикончит его. От ужаса меня начало мутить.

Я опустилась на колени посреди комнаты, остальные заложники уставились на меня. Все молчали в ожидании звуков выстрелов. Я сжала губы.

– Трусы, – я кипела от злости. – Вы все трусы. Вы и пальцем не пошевелили! Вы просто позволили им забрать его!

Я понимала, что эти слова несправедливы, но боль пожирала меня изнутри, пытаясь вырваться наружу. Кэрол подошла ко мне, обняла меня, и я рухнула в ее материнские объятия. Она не пыталась утешить меня словами, за что я была ей искренне благодарна. Она знала, что никакие слова не могут облегчить этот кошмар.

И по-прежнему никаких выстрелов.

Мелькнула надежда, но тут же погасла. Фрэнки не отпустит Кори. Они просто увели его настолько далеко, что мы были не в состоянии услышать, как он погибает. Я уже готова была разрыдаться, но увидела Фрэнки, который пронесся мимо окна, держа руки перед собой, плача и причитая.

Мы все переглянулись. Искра надежды снова загорелась во мне. Подойдя к двери, Оборотень приоткрыл ее и просунул голову внутрь.

– С твоим парнем все в порядке. Просто, чтобы ты знала.

Он снова закрыл дверь, и Кэрол крепко обняла меня. Я выдохнула так, будто до этого не дышала целую вечность.

Он жив. Кори жив.

А вслед за этим бездонным облегчением пришло удивление, что я так сильно волновалась за него.

Мы – люди, связанные общей ситуацией и пытающиеся выжить. Вот и все.

Я кивнула. Конечно, это так! Все так и было. Иначе и быть не могло.

Постепенно сильное чувство страха отступило. Остаток дня тянулся медленно, казалось, что мы находимся здесь уже вечность. Предположительно к пяти часам отключилось электричество.