Солярки к шлюпкам было мало. Хорошо, любой дизель неприхотлив и может работать хоть на пальмовом масле. На случай же поломки Командор взял своего личного раба, известного всей колонии как мастера на все руки.

Командор отнюдь не рвался переть напролом. Может быть, испанцы не выдержат, сложат оружие, а вдруг нет? Перевес в силах все-таки на их стороне, а победа часто достается недешево.

Первый совет Кабанов собрал, когда до цели похода оставалась последняя сотня миль. Присутствовали новые капитаны в количестве шести человек и свои – Сорокин, ставший командиром захваченного у испанцев фрегата, заменивший его на «Лани» Ширяев, Ярцев с Флейшманом в качестве штурманов, Гранье на правах флагманского артиллериста и Калинин, неизменный переводчик. Все русские уже более-менее владели языком, однако вдруг попадется какой-нибудь труднообъяснимый оборот?

– Диспозиция будет следующей… – По своему обыкновению, спрашивать чьего-то совета Командор не собирался. – Основные силы скрытно высадятся в стороне от Картахены и выйдут к городу со стороны монастыря Пречистой Девы. Монастырь должен быть захвачен так, чтобы ни одна собака в городе не прознала.

– Угу. Бывал я в этих водах. Здесь такой прилив и столько камней, что любую шлюпку вдребезги разобьет. Вот и будет скрытность, когда с кораблей отправимся на дно морское, – с едва заметной усмешкой возразил Буатье.

– Не любую. Высадку мы берем на себя, – холодно отозвался Командор и продолжил: – Далее в ночное время десант продвигается к Картахене. Одна его часть под командованием Сорокина на шлюпках подходит к галионам, другая – во главе с Ширяевым и мной – незаметно проникает в город. Ее задача – захватить ворота в цитадели, арсенал, главные здания, блокировать выходы из казарм, взять в плен коменданта и по возможности старших офицеров. При начале боя за галионы, удерживая захваченные объекты, поднять в городе панику, не дать возможности организовать сопротивление. Соответственно, группа Сорокина под прикрытием тумана сходится с галионами и внезапным ударом берет их на абордаж. Особенно обращаю внимание: в городе с женщинами и пленными вести себя галантно. Никаких жестокостей. Бой – другое дело. Корабли под общим командованием Флейшмана подходят ко входу в гавань перед рассветом и высаживают десант с обеих сторон от головного форта Бокачико. После его захвата выдвигаются к следующему. Имейте в виду: основные силы будут заняты в обходном маневре, и на кораблях останется минимум людей. Моим заместителем назначаю Ширяева. Заместителем Флейшмана будет Гранье. Вопросы?

– Позвольте мне спросить, уважаемый Командор, почему вы так уверены, что нужной вам ночью над гаванью будет туман? – вежливо осведомился Монбрен.

– И откуда мы возьмем шлюпки? – с другого конца подал голос все тот же Буатье.

– Шлюпки в гавани будут в любом случае. Что до тумана, то его я обещаю твердо. – Командор переглянулся с Сорокиным, и оба улыбнулись.

Над созданием дымовой завесы они протрудились едва ли не месяц, прежде чем были удовлетворены результатом.

– Как-то у вас все легко выходит. И к берегу сумеем пристать, и туман в нужное время опустится, и город незаметно захватим. Даже непонятно, для чего тогда нужны корабли? – на правах самого старого пробухтел Буатье.

– Чтобы вывезти добычу, – спокойно поведал Командор. – А в бою еще для отвлечения внимания. И помните: побыстрее захватить Картахену в наших общих интересах. В Архипелаге объявилась британская эскадра. Встречаться с ней у нас нет никакого резона. И еще раз повторяю: передайте людям строго-настрого – никаких насилий быть не должно. Как я понимаю, никаких возражений нет?

Тон, которым был задан последний вопрос, был таков, что никто не подумал прекословить.

Высадка в самом деле прошла гладко. Две спасательные шлюпки смогли пробиться сквозь прибой и в несколько заходов перевезти на берег шестьсот флибустьеров, а также запасы гранат, пороха, пуль и одну из трех радиостанций. От пушек Кабанов решил отказаться. В маленьких не было никакого прока, а большие только стеснили бы маневренность отряда. Главной ставкой в операции были внезапность и дерзость.

Гладко прошло и взятие монастыря. Туда Командор направился сам в сопровождении неизменных Сорокина и Ширяева, а равно тех из соратников, которые уже продемонстрировали умение в подобных делах.

В монастыре пришлось провести целый день, зато никто в городе даже не заподозрил присутствие под боком вражеского отряда.

Пока флибустьеры предавались вынужденному безделью, вещи не очень приятной в соседстве с многочисленным врагом, Командор с ближайшими помощниками успел сходить на разведку.

Погода как на заказ выдалась пасмурной. Душно парило, в любую минуту мог пойти дождь, и горожане предпочитали не отходить далеко от стен.

А вот между четверкой галионов, красивых, элегантных, и берегом почти непрерывно сновали шлюпки. Командиры кораблей не только отдыхали сами, но и давали отдохнуть людям перед трудным путешествием через океан.

Мрачноватое небо так и не разродилось дождем. Надо заметить, тоже к счастью для флибустьеров. Месить разбухшую грязь – удовольствие небольшое, но гораздо худшее могло бы ожидать в бою. Как ни старайся, намокает порох, отсыревают кремни, и в решающий момент можно элементарно оказаться безоружным.

Захватить стены и проникнуть в город оказалось на удивление несложно. Солдаты, вынужденные нести службу в влажном и душном климате, за много сотен миль от родной земли, относились к ней не как к службе, а как к разновидности каторги. Кто же из каторжан готов рисковать жизнью?

Да и чего им было опасаться, когда дальше, в сторону моря, было целых три форта с такими же горемыками, как они сами? Если уж враг и нападет, то первыми встретят его другие.

О том, что другие тоже не горят желанием повоевать, как-то не думалось.