Капитан действительно не был трусом, однако он не был и безумным самоубийцей. Рука сама швырнула шпагу под ноги предводителю пиратов. Лишь тело слегка напряглось. Плен или входящая в тело безжалостная сталь? Кое-кто предпочитает не оставлять лишних свидетелей…

Предводитель опустил испачканное в крови оружие, и на сердце отлегло. Плен…

– Осмотреть корабль! – коротко приказал пират по-английски.

Голос у него был под стать внешности, высокий, хотя и с хрипотцой.

– Куда шли? – Глаза флибустьера холодно уставились на Толстого Жака.

Со стороны они представляли диковинную картинку. Толстый низенький пленник с обветренным крупным лицом и худощавый довольно высокий победитель.

– На Санто-Доминго, – изворачиваться не имело никакого смысла.

– Конкретнее, – потребовал флибустьер.

– Вначале в Пти-Гоав, затем – в Пор-де-Пэ. Но у нас на борту почти нет продовольствия…

Пират никак не прореагировал на последнее замечание. Тем временем на квартердек поднялся его носатый компаньон, и Толстый Жак, приглядевшись, выдохнул:

– Три тысячи чертей! Милан!

Судьба сводила их во времена бурной юности, да и потом доводилось встречаться в гаванях и кабаках многочисленных островов Архипелага.

– Толстый Жак! Ну и встреча!

При виде старого знакомого Коршун невольно улыбнулся. Вот только доброй улыбку никто бы не назвал.

– С каких пор ты нападаешь на своих? Дьявол тебя вздерни на рею! Ты же француз!

– С тех пор, как поставлен вне закона, – отрубил Коршун.

– Ладно, потом наговоритесь, – прервал беседу знакомых второй флибустьер, и по его командному тону стало ясно, что главный здесь он.

Это было странно. Коршун много лет был капитаном, и вдруг ни с того ни с сего превратился в чьего-то помощника. Более того, судя по тому, как покорно замолчал, с его желаниями здесь не очень считались.

– В Пти-Гоав, говоришь? Хорошо! – В глазах флибустьера мелькнули недобрые огоньки. – Пойдем в Пти-Гоав. Значит, так. Будешь слушаться – может быть, останешься в живых. Нет – и разговоров нет.

Дожидаться ответа пират не стал. Вместо этого он коротко бросил Коршуну:

– Отбери из команды тех, кто согласен идти с нами. Остальных за борт.

Коршун с готовностью кивнул и устремился на палубу. Говорить матросам о выборе он не стал. Просто предложил желающим присоединиться к флибустьерам.

Стать пиратами захотело два десятка человек. Кто-то прельстился возможной добычей, кто-то, возможно, догадался о судьбе несогласных.

С последними церемониться никто не стал. Как и выслушивать запоздалые желания о выступлении под Веселым Роджером. Их просто пустили по доске, да еще азартно покрикивали, глядя, как несчастные моряки барахтаются в воде.

Толстый Жак отстраненно проводил взглядом обреченных людей. Никакой жалости к ним он не испытывал. Своя рубашка ближе к телу, и каждый сам выбирает судьбу.

– Теперь ты, – повернулся к нему женственный предводитель.

Добавлять что-то пират не стал.

– Я что? Я согласен, – хрипло оповестил Толстый Жак. – Вместе так вместе.

Пти-Гоав, подобно большинству французских поселений, переживал далеко не лучшие времена. Часть жителей еще до войны переселилась на английские территории, а оставшиеся были по рукам и ногам опутаны всесильной Вест-Индской компанией. Когда-то оживленная бухта была почти пустынной. Две бригантины, две пары барок да одинокий купец – вот и все суда, вольготно расположившиеся на пустой глади.

Приход хорошо знакомой жителям «Толстушки Анны», да еще в сопровождении фрегата, поневоле вызвал некоторое оживление на берегу. Люди собирались в надежде узнать новости из далекой метрополии, кто-то радовался прибытию заказанных товаров, многие просто пришли поглазеть на входящие в бухту суда. Наиболее зоркие даже разглядели знакомую фигуру Толстого Жака, как всегда, стоявшего на квартердеке своего корабля.

Встречный ветер мешал прибывшим. Суда вползали в бухту медленно, и шлюпка с портовым чиновником подошла к оказавшемуся ближе купцу, словно он стоял на месте.

Пока чиновник карабкался на борт, фрегат обогнул соплавателя и не спеша двинулся дальше в бухту.

В собравшейся на берегу толпе раздались возгласы одобрения. Здесь было много моряков, и они знали толк в сложном маневрировании.

Среди зевак был Антуан, давний спутник Командора. Он прибыл в городок с целью вербовки флибустьеров для нового похода. Здесь же временно обосновалась «Фортуна», бригантина Буатье.

Фрегат поравнялся со стоявшими кораблями. Вдруг французский флаг на нем дернулся, пополз вниз и застрял на половине пути. Навстречу ему скользнул другой, черный, с изображением большой кошки, и два полотнища затрепетали рядом.