— Чего?

— Того, всю твою барбитуру я спрятал, а выдам только после того, как ты поешь.

— Не смогу, — он вернул мне пустой стакан и снова рухнул на подушку. — Желудок отвык, еда наружу выскочит.

На него было страшно смотреть, просто череп, обтянутый кожей.

— Бульон выпьешь?

— Ага, — сказал он, глядя в потолок.

Я прошёл на кухню и взял котелок с мясным бульоном, в котором плавали крошечные кусочки сухарей. Сварил из найденной в кладовке солонины.

Пил он долго, часто прерывался, чтобы отдышаться, потом снова пил, и так, пока не осушил котелок до дна. Уже хорошо, значит, жить будет. Солонина у меня ещё осталась, вечером сварю суп погуще.

— Лекарство, — попросил он.

— Ну, да, тебе без дозы никак. Какое давать? Сироп или порошок?

— Там есть маленький пузырёк с раствором, укол сделай, а то внутрь — это только добро переводить.

Я достал из жестяной коробки условно стерильный стеклянный шприц, на всякий случай макнул иглу в спирт, потом проткнул пробковую крышку пузырька и набрал один куб. Думаю, хватит. Осталось решить, куда колоть, тут кругом только кости. Слегка приподняв тощее тело, воткнул в ягодицу. Прижал место укола спиртовой ваткой. На этот раз он не погрузился в сон, как было раньше. Вместо этого решил поговорить:

— Что с ранами? Покраснения нет?

— Заживают, — ответил я. — И покраснения нет. Хорошо заживают, как на собаке. Если бы ты ещё питался, уже бы совсем зажили. Я то зелье применил, что у барыги взяли.

— Не зря платили, — он попытался улыбнуться.

— Надо решить, что делать дальше, — напомнил я.

— Тут варианта два, — он откинулся на подушку и прикрыл глаза. — Либо сидеть здесь, либо валить отсюда.

— А куда валить?

— Тут снова два варианта, либо валить просто куда-нибудь, либо искать что-то конкретное, например, дорогу домой.

— Подозреваю, время вышло, — я вздохнул. — Фёдор говорил про три-четыре дня.

— Тогда стоит посидеть здесь, пошарить по домам в поисках ценного, а потом, когда запасы начнут выходить, свалим.

— Вопрос исхода из города пока что упирается в тебя, — напомнил я. — Когда сможешь нормально передвигаться, тогда и будем говорить про путешествия. Пока только теории строить.

— Так вспоминай, я плохо помню, что там Фёдор говорил.

— Говорил он, — я напряг память, — что буря — это некая надмировая структура, нечто, что засасывает в себя части миров, а потом они существуют уже в ней. Сюда попадают люди и здания.

— Сразу вопрос: как попадают?

— В смысле?

— Ну, смотри, — Женя ощутимо поплыл, речь стала замедленной. — Вот сюда влетели мы, несколько машин, люди с вещами, но это не главное, в нашем мире люди и машины пропадают часто, а находятся редко. Но влетел ещё кусок дороги и леса. Лес ведь тоже наш был, берёзки родные, по крайней мере, в той части, что к дороге примыкала. Если всё это прилетело сюда, то там должно было исчезнуть.

— Вопрос интересный, опять же, так должно происходить регулярно. И никто не заметил.

— Вот тут снова есть варианты, либо нас скопировали вместе с куском дороги, такое в фантастике есть, либо нас вырвало с мясом, а на том месте сейчас котлован в пару футбольных полей. Тогда явление проходит по разряду необъяснимых, туда приезжают спецслужбы и учёные. Изучают, ничего не находят, котлован засыпают, и на этом всё.

— А ведь люди вернулись, хоть и не все, — напомнил я.

— Людей таскают на допросы, делают проверки на полиграфе, медицинское обследование, показания протоколируют и подшивают в секретную папку. Потом все дают подписку о неразглашении и… на этом всё. Большие дяди в погонах информацию принимают к сведению и ждут следующего случая.

— А ещё варианты есть?

Он задумался, хотя думать в таком состоянии затруднительно.

— Есть ещё вариант полного выпадения куска пространства. Смотри, кусок дороги с машинами, вот он есть, а вот его вырезали, а края пространства сшили. Просто от города до города раньше было сто километров, а теперь девяносто девять. Через несколько лет геодезисты найдут аномалию, почешут репу и ничего не скажут.

— Странно, тогда вообще всё должно измениться, если из земли выдернули километр.

— Ну, возможно, пространство растянется, асфальт станет менее плотным, деревья реже. Всё может быть, механизм этот для нас — тайна за семью печатями, никто никогда такое не изучал, а если и изучал, то с народом не делился.

— Ладно, с этим ясно, — я стал накладывать себе куски солонины на сухарь, не самая здоровая еда, зато сытно. — А что нас может ждать здесь? Навскидку: куча монстров, немного людей, странные природные явления, непонятные населённые пункты.

— Именно так, — он, казалось, уже спал, но при этом продолжал говорить. — Есть монстры, например, упыри, которых мы встретили в лесу. Есть ещё куча тварей поменьше, опасные, но отбиться можно. Тем более с огнестрелом. Есть люди, среди них есть хорошие, вроде Фёдора, есть условно хорошие, вроде барыги, ты, кстати, его имя не узнавал?