Поэтому, мы слушали и ждали. Когда эмоции, наконец, пошли на спад, к разговору подключился и генерал. Ну, как подключился… Приказал изолировать нас и срочно доставить в управление. И обеспечить режим тишины — в смысле, чтобы мы ни с кем, ни о чем не могли поговорить.

И мы поехали в закрытом авто спецназа, где единственное окно из кузова выходило в салон, но запиралось стальной заслонкой. Посадили нас через одного вместе с вооруженными боевиками. Рты хоть не заклеили скотчем — и на том спасибо. Отдирать потом его реально больно.

Потом здание, к которому подъехали с черного входа. Путаница коридоров, лестницы, ведущие в основном вниз. И, наконец, камера. Точнее, переговорка, но не такая, как с центрального подъезда, а нормальный каменный мешок. С низким, давящим на голову потолком, свежепобеленными стенами и без всякого намека на окна. Только выход вентиляционной шахты на одной из стен, да камера наблюдения, мигающая зеленым огоньком.

Мебели тут тоже было небогато — прикрученные к полу стол и две скамьи со спинками. На них мы и разместились.

— Варианты? — не стесняясь того, что нас слушают и смотрят, спросил Зверев.

— Сидим на попе ровно и ждем. — отозвался я. — Наши доблестные хранители устоев обязательно разберутся…

— Наградят непричастных и накажут невиновных. — в тон мне закончил военный пенсионер.

— Атож! Понимать надо! — я воздел палец к потолку. — Государственное дело! Кто-то должен медальку получить, а кто-то взыскание.

— Ну и хорошо. — сделал мой товарищ парадоксальный вывод. Откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза. — Тогда я вздремну. Толкни, если что-то начнется.

— Ага.

Могло показаться, что мы с Димой такие все из себя храбрые и несгибаемые. Так оно и было, конечно, но при этом мы оба понимали, что наш гостевой визит в данное заведение, может быстро превратиться в переезд на постоянное место жительства. Надежда была лишь на то, что в деле о не случившемся Армагеддоне было слишком много вопросов, на которые федералы явно желали получить ответы. Во избежание повторения подобного, так сказать.

Ну и вампирша. Пришлая, которая невесть как затесалась в нашу суровую мужскую компанию. Представительница вида, с которым власть имущие предпочитали дружить. А то врага завести легко, а вот как от него потом осиновым колом отмахиваться?

— Ты как, Мышь? — тронул я немертвую за плечо.

Девушка уже неплохо восстановилась после смертельного для человека ранения. Но пила она меня очень бережно, взяв около полулитра — только, чтобы протянуть до полноценного лечения. И поэтому не обладала запасом маны для включения артефакта-хамелеона. А значит щеголяла под объективом все в том же своем настоящем облике, который со смешными крылышками.

— Без угрозы смерти. — хмуро ответила она.

— Ну и славно. Слушай, ты только не реагируй остро… — я указал пальцем на крыло. — Это основной признак того, что ты полукровка?

— Да.

Ответила она не сразу. Сперва бросила на меня злобный взгляд, потом отвернулась, и где-то через секунд тридцать только ответила.

— А у чистокровных они большие?

— Только у старших, кто прошел полную эволюцию. У рядовых членов семьи нет.

— Вообще нет?

Она кивнула.

— А у тебя почему?

Сперва показалось, что она меня сейчас ударит. Потом — что разрыдается. Но в итоге не произошло ни того, ни другого. Она только плечами пожала и начала рассказывать. О том, как у них в семьях все устроено, о том, что такое эволюция, и как немертвые ее проходят, и, разумеется о том, что она всего этого лишена. И навсегда застряла в статусе чужой. Обладающей рядом возможностей старших, но лишенная, при этом способностей низших.

Говорила все это она мне на ухо. Не потому, что боялась камер и подслушивающих нас чекистов, а потому что Зверев спал, а она не хотела его разбудить.

Но в итоге, разбудили его федералы. Минут через десять после того, как Маарет закончила, лязгнул тяжелая задвижка с внешней стороны, открылась дверь, и внутрь вошел уже знакомый нам генерал в сопровождении с немертвым. Не знаю, старший он был или низший, но крыльев я не заметил, а артефакты-хамелионы никто не отменял. А так — просто мужик с белой кожей альбиноса, лысый и желтоглазый.

Моя напарница тут же вскочила и глубоко поклонилась сородичу. Я же вскакивать не стал, только легонько пнул Диму в ногу, отчего тот моментально открыл глаза и зевнул.

— Стар я уже для таких ночевок. — сообщил он в пространство, ничуть не смущаясь гостей.

— Прошу принять во внимание обстоятельства вашего здесь появления. — сказал генерал. — После нашего разговора, если он пройдет в нужном нам русле, вы сможете отоспаться в более комфортных условиях.

— А можно сразу указать нужное русло? — спросил я. — Просто, чтобы у нас навигационные приборы не сбились, и мы с курса не ушли.