Я чертовски ненавидел то, что она знала мое прошлое, и в то же время, в ее знании было утешение, в нашей связи, чувстве обмена без слов, понимании без объяснений.

— Она была у тебя; я не верю, что после несчастного случая она исчезла. — Лорел закусила губу. — Я помню, как в первый раз увидела тебя таким, какой ты сейчас, — нет, во второй, — когда ты столкнулся с Синклером на встрече. Твое самообладание было частью того, что привлекло мое внимание. По моей теории, у тебя, Кадера, никогда не было недостатка в этой химической реакции. Ты научился сдерживать ее. Я имею в виду, это делают другие — солдаты, правоохранительные органы, пожарные, телохранители…

— Я не герой.

— Эти люди рискуют жизнью. То, что делаешь ты, также опасно. Было бы разумно, чтобы люди в твоей сфере деятельности также научились контролировать, подавлять реакцию. Поступая таким образом, она позволяет тебе чувствовать себя непогрешимым и непобедимым. Это позволяет тебе встретить опасность лицом к лицу и добиться успеха. Вот что ты мне сказал. Что произойдет, если ты не добьешься успеха?

— В следующий раз у меня все получится.

— Что, если следующего раза не будет?

Мои пальцы крепче сжали ее бедра, а сердце забилось быстрее.

— Это гребаный анализ.

— Что, если у тебя не будет другого шанса? Что, если, как и твой друг Эдгар, ты не вернешься с задания или миссии?

— Тогда меня не станет. Мне, блять, будет все равно. Я жил ради заданий. Я переходил от одного к другому. Даже здесь, с Джеком, ничто не имело значения. Я имею в виду, что мне наплевать на эту землю, но не совсем. Мне плевать на него, но я знаю на что он способен и без меня. — Ее слова дошли до меня, и я кивнул. — Все это больше не соответствует действительности.

— Что?

— Мне было все равно, в прошедшем времени, — потому что, если я никогда не вернусь, некому будет скучать по мне, нет тех, по кому я буду скучать. — Я сглотнул. — А теперь…

Лорел перевела взгляд с одной моей руки на другую и снова посмотрела мне в глаза.

— Я буду скучать по тебе. — Выдохнув, я закрыл глаза и опустил подбородок. — Так что да. Прошлой ночью я уехал из Индианаполиса, не встретившись с Оуксом и не закончив это задание, потому что мне было чертовски страшно.

Она покачала головой.

— За себя?

— Ни капельки.

— За меня?

— Я не могу потерять тебя, Лорел Карлсон. Я не потеряю тебя снова, и я убью всех ублюдков, которые думают, что могут добраться до тебя.

— Это не делает тебя трусом. Это делает тебя защитником. Как и мальчик, который защищал своих сестер, ты мужчина, который защищает человека, которого любит. Это страшно.

— Видишь ли, — ответил я, — вот тут ты ошибаешься. Я пугаю людей, а не наоборот.

— Я тебе верю. Ты не боишься этих людей… — Она указала на туман. — …тех, кто пытался причинить мне боль, и знаешь что?

— Что?

— Я тоже, потому что знаю, что ты этого не допустишь.

Я сглотнул, глядя в ее доверчивые глаза.

— Эта теория должна была, черт возьми, помочь? Если это так, то ты напортачила с анализом. Все, что сделала твоя теория, — это заставила меня понять, как сильно я хочу завернуть тебя в чертову пузырчатую пленку и спрятать подальше. Взять тебя с собой — это не выход.

— Так и есть, Эдгар. Даже несмотря на то, что мои надпочечники должны наполнять мою кровь катехоламинами, и я должна хотеть спрятаться, я не прячусь. Это не потому, что я люблю опасность. Нет. Я женщина, которая носила с собой в продуктовый магазин перцовый баллончик. Я не прячусь, потому что доверяю тебе. Единственная часть этой ситуации, которая пугает меня, — это потеря человека, которого я люблю. — Ее руки коснулись моих щек. — Ты находишься в верхней части этого списка. Держи меня при себе, давай заберем Джека и уберемся отсюда к чертовой матери.

Глава 27

Джек

Почти сорок восемь часов назад

Отсрочка, которой мы с Пирсом наслаждались от Верховного Ордена, не обошлась нам даром. Пирс понятия не имел о моей обширной переписке с Орденом. Это не было похоже на то, что мы присоединились к гребаным бойскаутам и в один прекрасный день решили, что мы слишком крутые, выбросили нашу синюю форму и заменили ее футбольными майками.

Орден не работал таким образом. Он ничего не забыл.

Инвестиции.

Каждый член Ордена считал инвестицией во благо. Не все из нас были возвращены с грани смерти, как Пирс. Одни были возвращены из психологических ужасов, а другие — из более серьезных поражений, нанесенных самим себе. Моя травма была неспособностью следовать командам. Это могло обернуться скандалом, способным лишить меня всех воинских почестей, последствия которого могли оставить темное пятно на моей военной семье. Я был самым молодым в линии профессиональных военных.