И только дед, который тогда еще был жив, смеялся и рассказывал всем желающим и нежелающим анекдот про немого, который впервые заговорил в двадцать лет, сказав: «Овсянка пригорела!», а раньше молчал, потому что «все нормально было». Отец и мать обижались, а дед предлагал им смотреть на жизнь проще: комплимент же, раз ребенку и говорить ничего не приходится, близкие все нужное и важное и так про него понимают. «И, кстати, чего вы так нервничаете? За это вам не заплатят!» Дед был вообще чудесным стариканом. Жаль, Витёк его мало застал.

Но в итоге — то ли из-за деда, то ли как-то само собой — это самое «Вите надо выйти» стало чем-то вроде девиза. Зачастую откровенно дурацкого, но действенного способа идти по жизни: когда что-то получалось не так, мешало, пугало, было неудобным, Витёк просто уходил. Не сражался «за свое», не пытался переубедить — лишь поворачивался спиной и двигался дальше. Благо дорога всегда лежала перед ним, маня лентой асфальта, согревая и бодря мощным двиглом грузовика под задницей. Вот только теперь вдруг стало совершенно ясно, что ехать-то по ней Витьку некуда. Нет цели! И нет места… Да что там — места! Главное, что нет человека, к которому хотелось бы вернуться. Да, был сын. Но он еще такой малыш-несмышленыш, что, наверно, даже и не заметит отсутствие отца, который из-за постоянных рейсов и так-то бывал дома весьма эпизодически… Эх…

— А белый лебедь на прудууууу, — провыл Толик и упал бы, если бы самый трезвый из всех друзей-приятелей — Марк — не ухватил его за шкварник в последний момент.

— Так! Этого пакуем в такси и отправляем к Милке. Надо ей позвонить, чтобы принимала «груз», — составил план Серый. — Я его провожу, а потом и сам до дома, до семьи. Витёк, ты с нами? А ты, Марк, как?

— Неа, я сам, — отказался Витёк, а Марк и вовсе лишь отрицательно качнул головой, глядя с легкой улыбкой в свой телефон.

— Ну, как хотите!

Такси обнаружилось в два счета. Время было самое то, чтобы начать развозить «тяжелых» клиентов питейных заведений по домам, так что таксисты кружили вокруг голодными грифами-трупоедами. Серый загрузил в салон все еще горлопанившего намертво приставшую «лебединую песню» Толика и отбыл. Марк, пробурчав что-то смутное про то, что желает еще прогуляться и голову проветрить, побрел в противоположную сторону, а Витёк… Витёк охлопал себя по карманам, понял, что, похоже, спьяну во всей этой кутерьме профукал все, что только мог, включая телефон, кошелек с деньгами и карточкой и, что самое поганое, с правами, задрал голову к черному небу и завыл. Воистину: Вите надо выти… Или сойти. Да, блин! Остановите, суки, Землю, я сойду!

Охранники, только-только избавившиеся от задуривших пьянчуг, пускать Витька обратно и не подумали — забаррикадировались изнутри, твари, и лишь твердили: «Завтра, все завтра!» Круто! Дома нет, семьи нет, денег нет, так теперь еще возись с заменой прав, чтобы хотя бы работа была. Поехать к родителям? Чтобы слушать причитания матери и презрительные реплики вечно всем недовольного отца? Брр… К счастью, ключи от фуры Витёк, как раз таки опасаясь потерять их, предусмотрительно пристегнул карабинчиком к шлевке на джинсах. Ну хоть на лавочке в сквере спать не придется!

Утро было туманным по всему: туман стелился за лобовым стеклом и клубился в мозгах. В итоге отдельные слабо оформленные мысли шарились внутри черепной коробки, периодически натыкаясь друг на друга и охая. Остро хотелось в туалет и в душ, но — ох! — Лерка изменила. Стоило бы забрать вещи из квартиры и взять деньги из тайной заначки, но — ох! — какая-то тварь сперла вчера у Витька телефон, пока он «зажигал» сначала в сортире, а потом на сцене.

— А белый лебедь на пруду, всю отморозил ерунду…

За вчерашнее было стыдно. Мало того что отличился сам, так еще и людям отдых испортил. Нет, даже это нажиралово вполне могло бы пройти мирно — Витёк по традиции тесно пообщался бы с Ихтиандром, немного протрезвел, а там, глядишь, и домой бы отправился. Но дома не было, а два бычары у стойки сказали что-то про «этого шпендрика». Ну и все! И кошмарики на воздушном шарике! И понеслась душа в рай, говно по трубам, а жопень по щебенке — с присвистом! Пришлось объяснить тем двоим, что не все низкорослые мужчины задохлики и не все бугаи такие уж прям мачо. Итог двух проведенных раундов: два ноль в пользу Витька и его никогда не забывавших искусство бокса кулаков. А после… После все-таки пришлось «звать Ихтиандра». Сначала из большого горшка с пальмой, а потом традиционно — из унитаза…

Он блевал, и все это время рядом топталась официантка — скреблась за закрытой дверкой кабинки, мужского, блин, туалета. Водички, понимаешь, предлагала и вызвать такси. Причем имелась уверенность, что она при этом не столько о «чести заведения» заботилась, сколько о подгулявшем клиенте, которого на подвиги потянуло явно не от хорошей жизни. Ее сочувствие как-то, что ли, ощущалось. И, как и всегда, Витька не угомонило и не утешило, а, напротив, раздраконило еще больше: ну ненавидел он, когда его жалели! Всегда! И когда говорили, что «еще подрастет, вот в будущем году ну обязательно вытянется», и когда «ну не всем же в ученые идти, кому-то и баранку крутить надо», и просто когда «ну, ничего, ничего».