В ту же секунду, как она вырвалась из его объятий, он отпустил ее. И в его взгляде пылало столько надежды, что она дала ему вторую грудь.

— М-м-м, ты хорош в этом, Бенджамин. — Каждое движение его рта отдавалось в ее клиторе. Она нащупала его плоские соски, обвела их кончиком пальца, пока те не затвердели, затем ущипнула достаточно сильно, почувствовав, как его тело напряглось под ней.

Она же задрожала в ответ. Ей было нужно… было нужно двигаться, взять его. Сохранять самообладание было труднее, чем все, что она когда-либо чувствовала раньше.

Его загорелое лицо потемнело от вожделения, когда она откинулась назад, изучая его. Она никогда не встречала более… откровенно мужественного парня со стальным прессом, резкими чертами лица и крепкими мышцами. Анна провела пальцем по его крупному носу, нащупав место прошлого перелома.

— Пожалуйста. Госпожа. Я хочу попробовать еще, — его взгляд скользнул вниз по ее телу. — Мне нужно больше.

Как хорошо сказано. Она действительно ценила в мужчине умение быть откровенным, не будучи при этом грубым. Желание забурлило в ее венах всего лишь от его взгляда и нескольких слов.

— Чуть позже. — Он заслужил немного внимания… и, Боже, она и сама хотела исследовать все эти впечатляющие мышцы.

Отпустив его волосы, Анна наклонилась и медленно поцеловала его в покрытую шрамами щеку, постепенно спускаясь ниже. От его шеи и лица исходил легкий запах пота. Ночная щетина царапала ее язык, и она понимала, что царапины скоро будут украшать кое-какие другие места. На широкой груди завитки были того же светло-коричневого цвета, что и его волосы. То, как под ее губами каменели его мощные мышцы груди, заставляло ее живот трепетать в первобытной реакции.

Анна ласкала языком и покусывала затвердевшие соски, наслаждаясь его реакцией на ее прикосновения, и тем, как его бедра извивались под ней, как пульсировал от желания член.

Мужчине откровенно нравилось все, что она делала, и его удовольствие только усиливало ее неуемный голод.

Когда ее грудь скользнула по его груди, его бедра приподнялись под ней, добавив еще один эпизод в копилку предвкушений.

Она раздвинула его ноги и устроилась между его коленями. Жесткие волосы на его бедрах терлись о нежную кожу ее бедер, словно подчеркивая разницу между ними, заставляя ее чувствовать себя более женственной.

Гладкая кожа мужчины после эпиляции ощущалась приятно. Но почему-то она забыла о тактильных удовольствиях более естественного характера.

Когда она укусила его за плоский живот, Бен судорожно вздохнул, и его эрекция запульсировала. Она провела по месту укуса языком, лизнула мягкую складку на бедре у паха и почувствовала, как он дрожит, с трудом сдерживая себя.

Все, что она делала с ним, заводило его, как и ее саму, подобно воде в прилив, поднимающейся все выше с каждым набегом волн. И все же контроль над ним и то, как он следовал ее указаниям, ощущался ревущей бурей удовольствия, поднимающей белые шапки на волнах и наполняющий ее желанием.

Головка его члена была бархатистой, твердый ствол атласным, а извилистые вены вздулись от притока крови. Он пах чудесным мускусным ароматом — совершенно опьяняющим.

Когда она переместилась ниже и прикусила его за бедро, то почувствовала, что он по-прежнему изо всех сил старается сдерживаться. На самом деле, если бы сейчас она причинила ему резкую боль, он бы кончил, хотел он того или нет. Перспектива была заманчивой. Ей очень, очень хотелось увидеть, как он снова кончит.

Но на этот раз она не желала обделять себя. У нее были потребности… а он изъявлял желание попробовать.

Разве ему не повезло, что она захотела исполнить его желание?

— Хорошо, Бенджамин. Давай посмотрим, насколько хорошо ты умеешь пользоваться ртом и языком.

Его карие глаза загорелись предвкушением, приобретая золотистый оттенок в ярком солнечном свете, льющемся из окна.

— Спасибо, Боже.

— Мне больше нравится «Богиня», — чопорно ответила она. Все ее тело гудело от собственного нетерпения, когда она соскользнула с него и легла на спину.

Он разразился гортанным смехом, и не успела она и глазом моргнуть, как он оказался над ней. Такой восхитительно мужественный и такой горячий.

Когда его сильные руки сомкнулись на ее бедрах, он остановился.

— Я думал, что Домины всегда садятся на лицо своим парням.

Анна закатила глаза.

— Чтобы сидеть, нужны силы. Я не спала всю ночь, — она махнула рукой. — Ты работаешь. Я отдыхаю.

— Да, Мэм, — его хватка усилилась, будто он боялся, что она убежит.

Потребуется ли этому огромному мужчине обучение столь тонкому искусству…?

В этот момент его язык с нежностью коснулся ее клитора.

Определенно не потребуется.