Навязчиво одаривала меня своим вниманием, мельтеша поблизости, и увязалась со мной в комнату общежития. Мне было плевать, чего она хочет. Я просто лег спать, проигнорировав сигналы, именуемые флиртом. Какая нелепая трата времени.

Утром я проснулся первым. Собирался встать, но от чего-то замер, разглядывая спящую девушку в красных кружевных трусах.

Она лежала лицом вниз, в подушку. Я не видел, как вздымается ее грудная клетка, не слышал сопения. Казалось, она вовсе не дышит, словно мертвая. От этой мысли член стал наливаться кровью, чего не удавалось достичь другими методами.

Я откинул одеяло и разместился позади. У меня не было опыта, я банально не видел в нем необходимости. Отодвинул в сторону ткань и толкнулся, проникая внутрь.

Она была теплая. Это смущало. Похоже, не совсем то, что нужно.

Я сделал несколько движений. Девушка застонала и проснулась.

— Эй, ты что делаешь, — сонно бормочет она, пытаясь перевернуться.

— Заткнись и не двигайся, — я прижимаю ее голову к подушке.

— Прекрати, — сдавленно просит она.

— Ты сама сюда пришла. Делай, что сказал, — злюсь я, сильнее вдавливая ее в постель.

Она не должна сопротивляться. Не должна вообще показывать реакцию. Ее предназначение — удовлетворить мои желания.

Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущении. Что-то было не так. Не хватало деталей и так было неприятно.

Она не двигалась, лежала смирно, повинуясь мне. Такая покорность меня порадовала.

— Сука.

Я отпрянул. Возбуждение падало.

«Белье. Может дело в белье?»

Я стал тащить кружевную ткань вниз.

— Не надо, пожалуйста, не надо, — вяло протестует она, начиная обливаться слезами.

— Я. Сказал. Заткнись, — мне пришлось грубо сжать ее щеки.

Какого черта она плачет? Слезы дико выводили из себя. Было бы идеально, лежи она молча и не издавая никаких звуков.

Я сдернул трусы с ее тела и начал внимательно рассматривать прислушиваясь к ощущениям.

Она вскочила с кровати, трясясь, и попятилась к стулу, где висели ее вещи. Мне было плевать.

Через мгновение она выскочила прочь из комнаты, оставляя меня наедине с моим трофеем.

Глава 14. Lucifer

Кейт хотела что-то возразить или, может, как обычно, отшутиться, чего мне не стоило допускать, если я собирался показать ей, как сильно она меня разочаровала.

— Молча, — приказал, стискивая ее бедро.

Она закусила губу, алея щеками, положила стек рядом и подцепила край просторной футболки кончиками пальцев. Я убрал руку с ее шеи. Уилсон выпрямилась, плавно повела ткань наверх, постепенно оголяя живот, затем грудь, снимая футболку полностью. Теперь она осталась передо мной в одном белье.

— Сними все.

Мне не нужно ничего лишнего на ее теле — это будет только мешать процессу.

Кейт поднялась с моих колен, завела большие пальцы под края трусов и нарочито медленно стащила их, откинув на диван рядом со мной. Я вопросительно поднял бровь на столь смелый жест. Она тут же стушевалась, опуская глаза в пол.

Твою-то мать. Меня заводила ее покорность, пожалуй даже слишком сильно. То, как она потакала моим желаниям, дополняла темперамент, подыгрывала действиям, словам, выполняла указания с энтузиазмом и послушанием. Мэри нравилась грубость, но она совершенно не хотела быть послушной в постели. Кейт сочетала в себе оба эти качества. По-моему, я упустил очень многое, не встретив ее раньше.

Я медленно поднялся с дивана и намеренно не спеша начал расстегивать рубашку.

Уилсон не отрывала взгляд от пола, изображая смирение, но боковым зрением следила за моими действиями, скрывая довольную улыбку за покусыванием губ. Чем больше пуговиц я расстегивал, тем учащеннее становилось ее дыхание, свидетельствуя о моем влиянии на нее.

Пусть отрицает очевидное, борясь со своей тягой. Внемлет разуму, а не чувствам. Но я вижу, как она на меня смотрит.

Я вытащил края рубашки из брюк и аккуратно повесил ее на спинку дивана.

«Зачем вообще одевался?»

Плавными, неслышными шагами подошел к Кейт и встал позади. Она сделала робкую попытку посмотреть на меня.

— Нет, — пресек ее порыв.

Мне необходимо было абсолютное послушание.

Воздух в комнате начинал искриться от растущего между нами напряжения. Простой секс означал полное расслабление ума и тела, в отличие от того, что происходило сейчас. Требовалась полная сосредоточенность и концентрация.

Привычным жестом перекинул копну ее волос на одно плечо, оголяя шею и спину. Уилсон вытянулась, словно струна. Слух обострился до предела. Я слышал, как взволнованно она дышит, прислушиваясь ко мне. Время вокруг будто замерло. Я не спешил прикасаться к ней, вынуждая томиться в сладком ожидании не только ее, но и себя.