Шрифт:
— У тебя есть материалы по делу Линды? — Кейт вовсю строила план своей работы, глядя на меня с вызовом.
Я не собирался ей мешать, но и не был уверен, что ей стоит рассматривать те фотографии и материалы. Хотя по взгляду, обращенному в мою сторону, можно без труда считать решительный настрой.
— Есть, — я помедлил, прежде чем продолжить. — Тебе нужно только прочитать и проанализировать дневник. Не думаю…
— Люцифер, — Кейт насупилась, вскинула руку, останавливая мои предостережения. — Я большая девочка и буду сама решать, что мне нужно или не нужно делать.
Ее упорство вызвало у меня гордую улыбку.
«Растет».
Я так влияю или это какие-то внутренние метаморфозы, но Кейт становится другой. Не во всем и не сразу, но лед, сковывающий ее «Я», в любом случае тронулся.
— Хорошо, — не стал спорить, мне нравились такие перемены. — Я дам тебе папку.
— Почему ты все время пытаешься меня поучать?
Голос Уилсон стал звонче, прицельно метая в меня крошечные иголочки негодования.
— Только из желания помочь. Не более, — оправдался я.
Она запыхтела, поерзала на месте, между бровей залегла морщинка — свидетельство ее недовольства.
— Люцифер… — лицо Кейт смягчилось, оставаясь при этом сосредоточенным, выражая серьезность дальнейших слов. — Я хочу попробовать жить. Принимая решения сама. Выбирая сама, — она взяла мою руку. — Ты меняешь меня. Очень сильно. И я благодарна тебе за это.
— Без проблем, — я погладил тыльную сторону ее ладони. — Вряд ли мои привычки изменятся так быстро, но я буду иметь в виду твою просьбу.
Уилсон просияла, довольная моим ответом, и вернулась к еде.
Перемены надвигались на нас неумолимо, огромной, мощной волной обещая смести все прежнее, оставить только самые крепкие, не мешающие ее курсу постройки в душе нас. Броня, которой я отгораживался от мира все эти годы, потихоньку трещала. Я возвращался в то состояние, которое растерял за своей охотой. Я тоже хочу попробовать жить.
***
Кейт показала мне, где находится дом матери Беккера. Я сделал отметку на карте и собрал все необходимое.
Когда я уходил, она вооружилась дневником и папкой с делом Линды, устраиваясь на диване. По строгости взгляда и непоколебимой решимости в глазах было ясно: она намерена взяться за дело со всей ответственностью.
Прохлада ноябрьского утра покалывала кожу. Ночью были заморозки — свидетели приближающейся зимы. Лобовое стекло, покрытое тонкой коркой инея, и холодный салон машины неприветливо, почти зловеще дополняли начало дня.
Я завел двигатель, включил обогрев, ожидая, пока прогреется машина, достал телефон. Проверил рабочую почту, мессенджер и сообщения от сотрудников. Один из диалогов был не рабочий.
10:23
Мозгоправ:
Как ваши дела?
11:12
Я:
Переживаете за мое ментальное здоровье?
Двигатель приятно гудел, салон постепенно наполнялся теплом, иней на лобовом стекле таял.
11:15
Мозгоправ:
И о вашей девушке.
Я смотрел на мигающий курсор, приглашающий к ответу. Раздумывал, копался в себе и своих чувствах. Черт возьми, никогда не любил это делать. А теперь мне приходится этим заниматься, если я хочу, чтобы наша с Кейт жизнь стала нормальной, человеческой. Не только ей нужна помощь.
Я набрал ответ. Подумал немного и стер его. Надпись «В сети» возле имени контакта молчаливо осуждала меня за слабость перед своими эмоциями. Набрал текст еще раз и отправил немедля.
11:20
Я:
Мне тревожно.
Она начала набирать ответ не сразу, на секунду я пожалел о сказанном.
11:23
Мозгоправ:
Вы тревожитесь о будущем. Это совершенно нормально. Что вы можете сделать в данной ситуации для того, чтобы будущее не столь сильно вас беспокоило?
11:24
Я:
Очевидно — найти убийцу.
11:25
Мозгоправ:
Вы можете оставить это дело на полицию. Вернуться домой с Кейт и жить обычной жизнью.
11:27
Я:
Я не смогу спокойно спать, оставлять ее одну, пока он на свободе.
Иней окончательно растаял, открывая мне скованный почти ушедшим ночным морозом город. Капли скатывались по стеклу вниз, оставляя влажные разводы. Я включил дворники, они с механическим ритмичным звуком прогоняли воду с лобового.
11:29