— Прошу, — галантно пропустил меня Люцифер.

Я несмело шагнула внутрь и обомлела. К нашему визиту явно готовились. Постель аккуратно застелена снежно-белыми простынями, огонь в маленьком, скорее декоративном камине мерно потрескивает, а на столике в углу расставлены тарелки, поджидающие, пока мы вкусим еду, спрятанную под металлическими колпаками.

— Ты все это устроил? — восхищенно осведомилась я.

— А кто же еще, — Люцифер самодовольно улыбнулся. — Кое-что забыл, — он поднял палец вверх, останавливая мою дальнейшую речь, и молча вышел обратно.

«С ума сойти».

Никто и никогда не устраивал мне милых сюрпризов ко дню рождения, да и сюрпризов в целом. А романтического толка — подавно.

Я торопливо скинула куртку и обувь, помчалась в ванну, чтобы помыть руки и проверить свой внешний вид. Прохладная вода приятно остудила мой пыл. Я приложила ладони к лицу и посмотрела в зеркало. Щеки покрыты румянцем волнения, глаза возбужденно блестят, а бретели платья, надетого в спешке, перекручены.

— Я уж подумал, что ты сбежала, — на пороге возник Люцифер.

— От тебя не сбежишь, даже если очень захочешь, — я взяла салфетку и стала стирать помаду. — За чем ходил?

Я уловила в отражении зеркала хитрый прищур.

— Какая же ты все-таки любопытная, — поцокал языком Люцифер, вытирая руки.

Он повернулся ко мне, и я заметила на его щеке смазанный след помады, что вызвало у меня ехидный смешок.

— Чего?

— Ты в помаде, — я принялась оттирать следы с щеки Люцифера. — Лана устроила мне шоу с преображением, — закончив, я кинула скомканную салфетку в корзину. — Я думала, что она сделает из меня участницу бразильского карнавала.

— Ты сегодня особенно хороша, — он заправил прядь волос мне за ухо.

— Из-за макияжа? — насупилась я.

Как правило, я косметику игнорировала из-за отсутствия времени и желания.

— Нет, Уилсон, — Люцифер нежно поцеловал меня в самый кончик носа. — Тебе идет белый цвет, — под его размеренными движениями крючки на платье щелкали, освобождая меня от плена ткани. — Нежные образы, — он легонько толкнул каждую из бретелек.

Сцена с вечеринки повторялась. С той лишь разницей, что теперь нам никто не помешает.

— Особенно он хорош, когда знаешь, что под нежным образом скрывается порочный сюрприз, — довершил мой демон.

Люцифер провел пальцем по шее, зацепил кольцо чокера и потянул к себе. Его губы накрыли мои, язык нагло проник в мой рот, возвращая дрожь желания, немного потерянную, пока мы добирались сюда. Я нащупала пуговицы на рубашке и стала непослушными пальцами освобождать их из петель. Люцифер тоже не терял времени, с поразительной ловкостью снял с меня лифчик, минуя вязь на теле.

— Как ты это сделал? — я оторвалась от поцелуя, удивленно рассматривая отражение в зеркале.

— Ну, ты же в курсе, что у меня ловкие руки, — откровенно намекнул он.

Люцифер встал позади. Ладони легли на мои бедра, гладя, сминая, разгоняя кровь, разбудив во мне влечение с новой силой. Он опускался поцелуями по шее к плечам, томительно изучая каждый миллиметр, заставляя кровь вскипать от желания. Я откинула голову ему на плечо, глядя на сцену в зеркале через поволоку желания. Мой демон в расстегнутой рубашке, высокий, сильный, возбуждающий. И я, такая хрупкая на его фоне, податливая, с переплетением красных линий на груди в виде пентаграммы. Птичка, попавшая в сети дьявола. Люцифер завел большие пальцы под края трусиков и потянул их вниз. Белье упало к моим ногам.

— Ты прекрасна, — не удержался он от очередного комплимента.

— А ты все еще одет, — вынырнула я из упоительной неги. — Думаю, время открывать подарки, — развернувшись, я взялась за ремень на брюках, но дальше расстегивания пряжки мне зайти не удалось.

Люцифер взял мои руки в свои, положил себе на плечи и поднял вверх. Я обхватила его ногами. Не торопясь, понес меня к кровати, пока я не отрывала взгляд от рубиновых глаз. Было в этом мгновении нечто от иной жизни, где я в самом деле была ангелом, а Люцифер демоном.

Он сел на кровать, устраивая меня на своих коленях. Я скинула рубашку с напряженных плеч, стащила рукава и небрежно бросила ее на пол. Следующими пали брюки и боксеры. Люцифер позволял раздеть себя, ловя мои жесты, прикосновения, взгляды. Огонь в камине бросал оранжевые блики на его смуглую кожу, подсвечивал теплым уютным светом белые простыни, рисовал танцующие загадочные фигуры на стене. Тихое потрескивание дров, знойный морок в воздухе, дурман страсти в голове. Я будто попала в восхитительный сон, от которого не хочу просыпаться.