Пока орденские воины были заняты обратившимися в глиняных големов жителями деревни, их вожак времени не терял.

— Смотри! — выкрикнула Анька, указывая на сместившегося к краю площадки старейшину.

О седалище Ихнатура, теперь он совсем не походил на себя самого! Какая-то ходячая смесь навозной кучи и покрытых морщинистой корой побегов. Но зато в тонком мире… ублюдок был до краев напоен магией. Она вливалась в него полноводной рекой, сбираясь от каждого члена племени. Валкая и грязная сила Земли обволакивала его многослойным доспехом и копилась в уходящем на иной план реальности резервуаре. Старикан явно что-то задумал.

— Брат Яххе, с этим говноедом надо что-то делать! — окликнул я недавно переродившегося мага. Он, наконец, тоже собрал свою партию воедино (не всю, но большую часть) и принялся отстреливать подбирающиеся к нам неуклюжие фигуры в промышленных масштабах.

Жирный маг, проследив за моим взглядом, чертыхнулся сквозь зубы. И отреагировал мгновенно.

— Братие, асист по мне, по тому исчадию зла!

Ха! Получить по асисту «волну» боевой магии от партии чародеев, в этом, я вам скажу, мало приятного! Чаще всего такая забава смертельна. И каково же было мое удивление, когда невысокая фигурка, после обрушившихся на нее дюжины молний, не распалась в прах, а, воздев руки, что-то невнятно закричала, призывая своих подопечных усилить натиск на посмевших оказать отпор гостей.

И не только мое!

— О, Йеган, живучая же тварина!.. — воскликнул один из орденских магов, активируя усиление. На несколько секунд он превратился в пылающий светом маяк и обрушил на стоящего в окружении подручных Ихуанура нечто вроде светового молота. Жестко сплетенные силовые потоки рухнули на ублюдков с силой стотонного пресса, покрошив их с полдюжины за раз. Вот только сам старейшина, увы, отделался легким испугом. Почуяв пятой точкой приближающуюся опасность, он активировал личный целестиал, который и отразил бОльшую часть урона.

Но еще больше мне не понравилось, что после этого, урод заинтересовалась почему-то лично мной. Бросив на меня пылающий взгляд, Ихуанур снова воздел руки, призывая силу своего Начала. Громыхнул близкий гром, блеснула молний, в мгновение площадку заволокла мелкая пыль и…

Бам!

В меня влетела вдруг откуда ни возьмись взявшаяся здоровенная каменюка! Стоящий впереди Иваныч в последний момент успел подставить край щита и потому она задела меня лишь по касательной. Но и этого хватило, чтобы пробить щиты и отсушить руку, походя, снеся 20% Здоровья.

— Срань Ихнатура… — только и успел пробормотать я, поднимаясь, как сверху из пылевого облака влетело еще два камня поменьше. Один больно задел бок, а другой ударил в ступню, начисто ее размозжив!

А-а-а-а! О боги, как больно-то! После удара ступня превратилась просто в месиво из мяса и костей.

Как не вовремя!

— Ань! — окликнул я лучницу.

Эльфийка обернулась, смерила взглядом мою распластанную на камне фигуру и, досадливо крякнув, достала кинжал.

Вообще самоубийство в «Героях Энроя» не приветствовалось. За такое можно было лишиться приличной порции опыта, а то и схватить противный дебафф. Даже когда оно осуществлялось с чьей-то помощью, система чутко распознавала такие моменты.

Вот и сейчас, провисев в темноте минут десять, я возродился с проклятием «Гнев Тьмы», что аж на два часа порезало мне скорость каста и Маг.Атаку на 20%.

Бой к этому времени уже почти закончился. Отреспавшиеся инквизиторы добивали остатки големов. Самого же организатора торжества — старейшины, нигде не было видно. Видимо, он тоже отлетел на перерождение.

Кстати, интересно, где оно у них? Если в селении есть Обелиск, скоро можно ожидать продолжения банкета.

Но еще интереснее другое. Это «другое» озвучил Иваныч:

— Кто-нибудь может мне объяснить, что за х*йня тут сотворилась?!

— Попались, как котятки, — мрачно сплюнул недавно второй раз воскресший Касандр. — Кто мог подумать, что такая шелупонь обернется подобной сранью!

И это действительно так. Высокоуровневые воины привыкли смотреть на 20-е левелы, как тут говорят, «как на говно». Но куда глядел я?! Ведь чувствовал, что здесь что-то «не то» и «не так»… А все потому, что хитрые чары были разделены на реагент и катализатор. Упрятанная в мясе священного быка Шагарта волшба была совершенно безобидна, пока снаружи на нее не воздействовала магия-катализатор.

По-хорошему, следовало бы обшарить долину и разобраться, что здесь к чему (нападение целого селения горцев-перевертышей — это могло быть начало какого-то «жирного» квеста), но легатус Маркор здраво рассудил, что мы и так потеряли здесь много времени. Потому, едва последние глиняные ублюдки были добиты, и отряд привел себя в порядок, мы быстрым шагом покинули долину, извлекли из инвентарей наших копытных и рванули на запад со всей возможной скоростью.

Но уехали недалеко. Безлунная ночь не располагала к путешествиям по незнакомой местности. Когда лошадь барда из партии Яххе на полном скаку влетела в какую-то яму и сломала ногу, наш командир приказал остановиться и разбить лагерь.