Офигеть. Лицемер. Мне вот он ни разу в жизни не улыбался.

— Покажите нам, пожалуйста, вот это. Меряйте, — это уже мне.

Разворачивается и идёт обратно к своему дивану. Садится. Закидывает ногу на ногу и опять лезет в телефон.

А я смотрю на лежащие друг на дружке прямоугольники камней на грубом ободке и понимаю: это что-то не то. Никто не подарит такое кольцо любимой женщине. Это печатка какая-то в знак мужской дружбы.

— Ну нет, Герман Игоревич. Это мне не нравится. Какое-то оно самцовое, маскулинное, грубое.

Только что прижавший к дивану попу Белозерский поднимается и, недовольно играя скулами, возвращается ко мне.

— Зачем вы тогда меня позвали, Аня, если планировали выбрать кольцо самостоятельно?! — пыхтит. — И вам не подходит мой выбор.

— Я думала, вы предложите что-то красивое.

— Я и предложил, — дёргает подбородком босс, останавливаясь в метре от меня и витрины.

— А вот это вам как?

— Симпатичное, — даже не взглянув, куда я указываю. — Только давайте быстрее.

Консультант открывает стекло, достаёт «мою прелесть».

— Помните, Герман Игоревич, мы два года назад в Гурзуф летали? Вы тогда тоже отметили, что у меня отличный вкус.

Надеваю перстень, поднимаю руку, любуюсь со всех сторон. Изысканные брильянты переливаются под светом ярких ламп.

— Нет, с чего бы вдруг мне такое говорить своей секретарше?

— А у вас температура поднялась под сорок, и вы бредили. Я принесла вам одеяло и подушки, одна из них, вышитая пионами, вам очень сильно понравилось, и вы сказали, что у меня отличный вкус. Вот видите, подтверждается. Опять подтверждается.

— Ну если бредил, то конечно, — поджимает губы тритон и передаёт продавцу свою золотую карту.

Девушка его рассчитывает. А я не свожу глаз со своего совершенно идеального кольца. Теперь отобрать его у меня можно будет только с пальцем. Я так широко улыбаюсь, что не замечаю, как оказываюсь у выхода из магазина.

— Где вы там, Герман Игоревич? — Приподнимаю руку к свету, никак не могу налюбоваться украшением. — Вечно вы копаетесь. Нас немцы ждут!

Нужно ли ревновать фиктивного жениха ко вполне себе реальному флирту с продавщицей золота? Глядя на оживший монолит камней, коим казался мне мой сухостойный босс, я чувствую себя идиоткой. Всё дело в том, что он уже минут десять медленно и с чувством засовывает в кошелёк свою наполненную деньгами карту. Он не торопится. Он завёлся, и он забыл про меня, свою фальшивую невесту. Меня это задевает не в том смысле, как задело бы нормальную невесту.

Но! Два часа как мы помолвлены, мы только что купили здесь кольцо, мы обязаны изображать пару и готовимся предстать перед мамой, а он устроил брачные игры бабуинов. Стоит и бессовестно улыбается пышногрудой блондинке с длинными, как у ленивца, блестящими когтями.

Я бы даже мыться с такими не смогла. Это же можно всю себя расцарапать, пока мочалкой натираешься. С такой длиной только скорую после душа. А она ничего. Вон, даже по кнопкам кассы и терминала попадает.

А если бы здесь были деловые партнеры или приятели тритона? Я бы кем выглядела? Терпилой или продажной курицей, готовой ради денег вынести любые унижения? Ну нет! Я, конечно, она и есть, но об этом никто не должен знать. Так не пойдёт.

Не для того я много лет обеспечиваю Белозерского кнопками и скрепками, хрустящими печеньями, любимым холодным чаем с земляникой, чистой водой и салфетками с туалетной бумагой. Мучаюсь, веду табельный учёт, планирую командировки, подготавливаю деловые переговоры, конференции, выставки, передаю бумаги в архив. Я, между прочим, закончила Институт профессионального образования. И если уж мы жених и невеста, тили-тили-тесто, то пусть уважает это. Я решительно пересекаю зал и останавливаюсь напротив босса.

— Герман Игоревич, я, конечно, очень извиняюсь и слышала легенды про немецкое терпение, но не думаю, что издеваться над иностранными гостями хороший способ ведения бизнеса.

Тритон переводит на меня чуть затуманенный взгляд и наконец-то засовывает карту в бумажник. Аллилуйя! Неужели он смог осуществить эту несложную операцию? Молодец какой.

Тритон прощается со своей новой подругой и, проигнорировав мою персону, без колебаний направляется к выходу. Я семеню за ним.

— Что касается немцев, то прошу умолчать про обед и магазины. Подтвердите, что мы всё это время были в больнице у отца.

Мы покидаем бутик. Выходим в коридор. Петляем между колоннами.

— Будет сделано, босс! — Но у меня остался один нерешённый вопрос, и я хочу поставить все точки над «и». — Уважаемый Герман Игоревич, ввиду сложившейся ситуации и нашего с вами договора, попрошу впредь не вступать при вашей невесте в подобные совершенно двусмысленные и фривольные беседы с молодыми женщинами. Во-первых, вы ставите меня в неловкое положение. А во-вторых, я очень извиняюсь, и вы сами выглядите как дешёвый ходок. Это компрометирует вас, как делового человека. А ваше имя известно во многих бизнес-кругах, и не хотелось бы…